Чтобы не умирать от скуки, брат тянет нас в гости к своему лучшему другу, приехавшему из-за границы, а точнее, из Германии. Я Славу достаточно хорошо знаю. Росли вместе и даже целовались пару тройку раз. Сергей, конечно, не в курсе, но ему о подобном не следует рассказывать. Иначе Славик получит по морде, ведь прекрасно знал главный запрет. Не трогать меня. Вообще, не связываться со мной. Только дружить, даже не сметь думать об отношениях со мной. Да это и поцелуями толком не назовёшь, так баловство.
— Ань, — обращается ко мне Слава, когда, взяв бокал с красным вином, опускаюсь в кресло. — Ты практически не изменилась. Всё такая же… — не договаривает, но знаю, что у него крутится на языке. Язвительная и надменная стерва. Ой и попила я у ребяток, включая Славу, в своё время кровушки, парочка из дружков даже в нос успели получить.
— Серьёзно? — негромко проговариваю, лениво потягивая вино и, не отводя отстранённого взгляда от камина, потрескивающего объятыми огнём поленьями в углу комнаты.
— Да. Татуировок больше стало, — ощущаю на коже руки лёгкое покалывание. Не только Славик рассматривает мою тату, но и Броссар. Он, как назло, сел по правую сторону от меня и его пальцы касаются моих, стоит только свесить руку. — Когда сделала и вообще как решилась?
Смотрю на татуировку и кончиками пальцев провожу по разноцветному солнышку.
— Два года назад. Напилась и вуаля, — ответила дрожащим голосом, подтягивая колени к подбородку и закутываясь в большой плед.
Мне неожиданно стало холодно. Мерзко так. Даже тепло исходящее от камина, не способно согреть меня. Потому что морозит изнутри. Упоминание о татуировке отзываются болезненным спазмом в районе сердца.
— Пьяная? — полюбопытствовал Слава.
— Только не надо рассказывать, что нельзя делать тату во время алкогольного опьянения. Всё знаю.
— И как же в твоей красивой головке поселилась такая замечательная идея? — саркастично вторит.
— Не спрашивай. Сама не помню, как и что. Тот вечер вообще был сумбурный и такой тума-а-анный, — протянула я, разделяя по слогам. — Пьяный. Только, записанные в тот вечер, видео поведали о многом, что хотелось бы забыть.
— О, видео. Те из-за которых отец собирался тебя придушить? — Сергей едва сдерживается, чтобы не прыснуть со смеху.
— Именно. В общем, утром проснулась не только с головной болью, но и с этой красотой, — киваю на руку. — Но она была гораздо меньше. Добила уже в России, — я вновь потёрла солнышко и улыбнулась.
Очень хорошо помню, почему была выбрана именно такая татуировка. И с кем она связана. Во всём виноват Броссар.
— Почему не свела? — Слава подливает виски в свой стакан.
— Мне нравится. Она, будто дополняет меня. Передаёт мой внутренний мир.
— Расскажешь, что означает. Одна татуировка, сочетающая в себе несколько. Должно быть, все эти элементы связаны чём-то важным между собой.
Именно. Меня с Антуаном связывает, в первую очередь.
— Нет. Прости. Это личное, — при упоминании того самого «личного», ловлю на себе взгляд Антуана.
Он-то знает, что наши татуировки очень схожи. Точнее, раньше были практически, как два брата близнеца. И расшифровывались одинаково. Потому что это его татуировка! Его, а не моя. Я, по пьяни, скопировала её со снимка. Не знаю, что в тот момент было у меня в голове, видимо, перекрученный фарш.
— Хорошо, — протянул свистящим шёпотом. — Погоди, а где ты её сделала? Не улавливаю. Сказала ведь, что завершила в России.
— В Греции сделала. На Минокосе.
— Остров веселья, алкоголя и разврата? — игриво хмыкнул Слава.
— Не то чтобы. Скорее забытье.
— Стой, — вклинивается белобрысая, а я поворачиваю голову и, непроизвольно открываю рот, чтобы заткнуть её, но вовремя спохватываюсь и закрываю его.
Неужто, Кассандра, наконец-то, вспомнила меня.
— Это ты тогда была в Греции?
— Тогда — это когда? — делаю вид, будто не понимаю, о чём она говорит.
— Два года назад. Мы с Антуаном, — при упоминании о своём муже, девушка сжимает его руку и придвигается теснее к мускулистому телу. — были в Греции.