— Очень рада за вас, — горло заявила я.
— Ты сначала показалась мне смутно знакомой, — продолжает блондинка. — но отмахнулась от этой мысли. А сейчас уверена. Всё сходится. Это ты, та самая девушка из соседнего номера. Наглая, своенравная и, вообще, пренеприятная персона, — проговорила громко и даже как-то недовольно.
— Удивительно, как точно ты описала меня, — язвлю.
Придвигать к французам, прищуриваюсь и пристально разглядываю их лица, будто пытаясь, что-то вспомнить. Актриса, мать вашу, от Бога. Меня бы номинировать на премию Оскар, на лучшую женскую роль.
— Точно, — тяну. — А я-то думаю, почему вы мне так знакомы.
С этими словами хочется рассмеяться прямо в лицо белобрысой. У меня с памятью всё хорошо. И это весьма прискорбно. Как бы хотела позабыть обо всём случившемся. Будто никогда не пересекалась с этими двумя. Не было Путника, Броссара, жарких ночей, страстных поцелуев и моего небывалого влечения к мужчине.
— Ты изменилась, — говорит Кассандра.
Опрокидываюсь на спинку кресла и хмыкаю, находясь под пристальным вниманием девушки.
Ошибаешься. Ни черта не изменилась.
— Возможно, — всё, что могу сказать.
— Ты меня тогда бесила! — откровенно признаётся она. — Думала, что флиртуешь с моим мужчиной! — бросает короткий взгляд на Броссара, а после возвращается ко мне.
Скажу больше. Я с ним трахалась. На протяжении месяца, пока ты, пребывая в неведении, работала во Франции. Твой благоверный погружал меня в беспамятство. Доводил до безумия своими пальцами, языком, губами и членом, — в голове проносится ответ, но предпочитаю промолчать.
Чёрт.
Свешиваю ноги вниз и ёрзаю в кресле. Перед глазами мелькают воспоминания тех сладостных мгновений. О боги. Ощущаю, как соски напряглись и низ живота наполняет тяжестью. Я, чёрт возьми, сама, не понимая, того возбуждаюсь. И теку. Из-за грёбаных воспоминаний. Иллюзий прошлого. Тепло кожи Антуана, терпкий запах одеколона, который витает даже сейчас в воздухе, большие ладони на моей груди, обжигают кожу, и это всё, просто сносит крышу. Уплываю куда-то далеко и пугаюсь. До чёртиков. Просто паникую. Аристократичные пальцы во мне. Член. Огромный, твёрдый и тяжёлый погружается на всю длину. Шумно выдыхаю, привлекая ещё большее внимания к себе. Скрещиваю ноги и нервно покусываю нижнюю губу.
— И в мыслях не было, — прерываю затянувшуюся паузу. Говорю уверенным голосом, но мне крайне тяжело это даётся. Во мне бушуют эмоции. Они просто бьют через край. Та, живая страсть, которая была между нами с Броссаром, самое невероятное, что могло случиться со мной. С нами. — Зачем мне твой мужчина? Он даже не в моём вкусе! — повторяю фразу, которую уже говорила Кассандре ещё два года назад.
И сама нагло вру. В прошлом врала ещё и себе. Да и сейчас ничего не изменилось. Разве, что не отрицаю, что Антуан в моём вкусе. Сергей удивлённо ведёт бровями, но умно воздерживается от едкого комментария. Брат как-то неоднозначно посмотрел на Антуана, а после, на меня. Долгим и тяжёлым взглядом.
Нервно сглатываю. Новая волна паники зарождается во мне. И сейчас меня беспокоит, что Серж может догадаться, что мужчина, который два года назад сделал мне больно, является Броссаром. Братик лучше не напрягай своё серое вещество. Становится совсем неуютно и даже зябко. Ситуация обостряется ещё тем, что Антуан косится на меня. Нагло так и с неким вызовом.
Ну, давай же. Успокой свою жену. Скажи, что тебя не интересую как женщина.
Смело выдерживаю спарринг взглядов и улыбаюсь, когда тот демонстративно целует Кассандру в губы. Легко так, аккуратно касаясь. Чего так? Надо было с языком засосать. Больше страсти. Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, потому что воспоминания играют со мной злую шутку, подкидывая моменты, как Антуан ласкал меня. Там. Между ног. А сейчас целует белобрысую. Но в одно мгновение смеяться расхотелось. Вероятно, он и ей подобное делает. И чтобы не взвыть перевожу взгляд на брата.
— Сергей, — щёлкаю пальцами перед его лицом. — о чём задумался? Приди в себя. Вредно так часто напрягать мозг. Это ещё никого до добра не доводило.
— Думаешь? — сощурил глаза.