Встречаюсь с хищным взглядом и проговариваю уверенным тоном:
— Я надела именно то, в чём комфортно, — от Сергея отхожу и на носочки поднимаюсь, кружиться вокруг своей оси начинаю. — Разве тебе не нравится?
— Не нравится! — шипит тот.
Останавливаюсь и голову набок склоняю, ожидая реакции отца. Минуту безотрывно смотрим друг на друга, пытаясь одержать победу в поединке. Внутри постепенно начинает закипать кровь.
Да что с ним такое?
Чем не угодила?
Что сделала не так?
Почему именно я всегда влипаю?!
Подавляя желание накинуться на отца с расспросами, и совершено не заинтересованно произношу:
— Что ж, как жаль, что уже взрослая и могу принимать решение сама, без чьей-либо помощи и совета!
Видеть перекошенную злостью физиономию отца доставляет большое удовольствие. Морально готовлюсь к очередным нападкам. Он никогда не следит за языком, не подбирает глубокомысленные выражения в мой адрес. Ему абсолютно без разницы, где мы находимся и кто стоит рядом. Он же прямолинеен, а у меня свободные уши, точнее, я девочка для травли.
— А вы неплохо говорите на русском языке! — обращаюсь к французам.
— Спасибо. Всё благодаря сыну. Он в один момент решил заняться изучением языков и я поддержала его, — Бернар нервно откашливается. — Мы поддержали и решили поучаствовать сами. Кто знает, когда может пригодиться. И вот.
— Анечка осваивала французский. Недавно. Что-то подтолкнуло вновь вернуться к учёбе, — нахваливает Мама. — Да она у нас вообще умничка. Всё знает, всё умеет, — не понимаю такого усердия, почему она старается завысить мою значимость.
— Мам…
— Что? Ты не как все!
— Именно, не как все! — протестует отец. — Была бы как все, жила бы с нами и трудилась на благо семьи, а не забавлялась в своём издательстве.
— Так вот в чём кроется причина твоего недовольства? Всё из-за того, что я уехала от тебя? И не позволяю больше меня контролировать? — пробурчала я, вцепляясь в руку Сергея, а брат сжимает мою ладонь, напоминая тем самым, что нервничать не следует. А уж тем более переходить границы дозволенного.
— Папа, правда, давайте не будем, — в игру вступает старшенький, а я включаю режим полного игнора, потому что вижу расстроенное лицо матери.
Да и вообще некрасиво получается. Выяснять семейные отношения при посторонних людях.
— И надолго вы в России? — интересуюсь у четы Броссар.
— Не знаю. Ещё не оговаривали точную дату отлёта, — отвечает Бернар.
— Вдруг настолько сильно понравится, что решим окончательно тут обосноваться, — посмеивается Аделаида, специально нервируя супруга. — Найдём подходящий домик, с дивным садом и качелями.
— Почему бы и нет? Могу помочь вам в поиске жилья. — подыгрываю Аделаиде.
— Я согласна.
— А где вы сейчас остановились?
— Мы с отцом решили, что будет лучше, если поселятся у нас. Места много, — поясняет мама.
— Да. И полно пустующих комнат, — подмечаю. — Дом не будет казаться таким пустынным.
— Ты же останешься? — с надеждой в голосе проговаривает мама.
Как бы ни хотела портить ей настроение, но ответ твёрд и уверен.
— Нет. У меня имеется своя квартира. К чему здесь моё пребывание, тем более до работы придётся добираться несколько часов, вместо двадцати минут.
— Это не работа, а баловство, — выступает отец.
— Фёдор! — прикрикивает мама. — Прекрати.
— Однако, приносит мне немалый доход.
— Ты можешь иметь в разы больше.
— Но не желаю! — грозно отчеканиваю, повышая голос, и стараюсь тем самым сбить спесь с родителя.
— А где ты работаешь? — Аделаида подходит ко мне и под руку хватает. — С мужчиной живёшь?
Если на первый вопрос могла с лёгкостью ответить, то второй вгоняет в ступор.
— Нет. Живу одна. Владею своим книжным издательством, — быстро протараторила, будто стих выученный перед классным руководителем забыть боюсь.
Щипаю Сергея за спину, намекая, что мне нужна помощь. Необходимо немедленно ретироваться. Адель просто так не отстанет, похоже, началась игра «Тысяча и один вопрос», но брат продолжает вести светскую беседу с Бернаром, и совсем не обращает на меня внимание.