— Всё понимаю, росла с пацанами. Даже секции мальчишечьи выбирала. Борьба, бокс, — перевожу ленивый взгляд на друга, в котором читается прямой вопрос «И что из этого?» — С одной стороны, всё хорошо. Стала более стрессоустойчивой, многому научилась у сильного пола. Выдержке, к примеру, — чувак, о какой выдержке говоришь? Ты меня видел вообще? Похоже, Слава действительно очень плохо меня знает. — но с другой, самое печальное, замкнулась в себе. Привыкла прятать эмоции за чрезмерной жестокостью и всякий раз отмахивается от помощи, — выпучиваю глаза и часто моргаю. Вот это точно открытие для меня. — Сама всегда справляешься с проблемами. Сильная.
Хорошо поёт, только к чему всё это? Не успела уловить момент, когда перешли от игры к разговору обо мне.
— Слав? — облокачиваюсь на стену и скрещиваю руки на груди. — К чему разговоры обо мне? Сильная и сильная. Прячу свои эмоции или нет. Мужик мне нужен и отношения. Как всё связано между собой? И главное — при чём здесь ты?
— Да ни при чём. Беспокоюсь о тебе. Хочу, чтобы в твоей жизни началась светлая полоса, — отвечает, смотря сквозь меня.
— А начиналась тёмная?
— Тебе виднее.
— Вот именно мне! — говорю и сама не узнаю собственный голос. Ледяной, неживой какой-то.
В заднем кармане начинает вибрировать телефон, отвлекая меня от занимательной беседы. Достаю его и удивляюсь. Бегло читаю сообщение и подхожу к брату, опускаюсь на корточки около него и указательным пальцем тычу в экран.
Бестужев: «— Анечке, как проходит твой вечер? Обо мне наверняка уже забыла, а вот ты у меня из головы совершенно не выходишь».
— Ты дал мой номер? — окончательно забываю о разговоре со Славой.
Сергей громко смеётся.
— Нет. Я не давал. Ты думаешь, что такому, как Егор трудно достать твой номер телефона? — вновь покосилась на телефон.
— Не думаю, — пробубнила, поднимаюсь и, подойдя к креслу, в него опускаюсь. — Задолбит ведь.
— Ну, понравилась ты ему. Мне уже самому интересно, чем всё закончится, — тон у Сергея становится издевательским.
Собираюсь убрать телефон, но ещё одно пришедшее сообщение, заставляет рассмеяться и сконцентрироваться на переписке.
Бестужев: « — Ты, чертовка, хотела меня обвести вокруг пальцев? Свидание на субботу назначила, а ничего, что у тебя день рождения! Специально?»
Я: « — Не понимаю, о чём ты говоришь»
Бестужев: « — Дурочкой не прикидывайся. Раз на то пошло, в субботу ты моя и мне абсолютно насрать, какие там у тебя планы. Главный подарок — мой член. Будешь на нём, как змея вертеться. Сахарный леденец облизывать!»
Чуть не поперхнулась.
Я: «— У тебя всегда всё к сексу склоняется?»
Бестужев: «— Склоняю только тебя. Ты меня обманула. Извиняться до вечера воскресенья будешь! Глубоко и со слезами на глазах».
Я: «— У нас двойное свидание. Мы будем не одни. Никакого секса, разве, что подрочишь в уборной. Спустишь пар и вернёшься обратно».
Бестужев: «—Дрочить будешь ты! Мне! Хочешь в туалете, пожалуйста. Желание девушки — закон!»
— Ань, отвлекись, а? — вполуоборот кошусь на Антуана. Он сидит с каменным лицом.
— В чём дело? Ты что-то хотел? — спрашиваю. — Прости, увлеклась.
— Ничего не хотел. Некрасиво зависать в телефоне, когда находишься в окружении друзей, — сузив глаза, он чуть наклоняется ко мне, будто собирается ещё что-то добавить, но молчит. Меня презрительным взглядом окидывает, от которого становится не по себе.
— Куда больше некрасивее прилюдно целоваться, — напоминаю ему и смотрю прямо в стальные глаза.
Он ко всем так относится или только ко мне? Придираться то зачем? Я особенная? Нет, определено есть свои причины, чтобы цеплять меня по поводу и без. Но почему никто больше не реагирует на заскоки Броссара? Почему Кассандра до сих пор не отдёрнет его или хотя бы не даст понять, что ей такое поведение муженька не нравится. Ох, будь бы я на её месте, уже давно дала бы по лбу.