— А сколько тебе лет?
— Исполнится двадцать восемь через неделю, — опережает мамочка.
— И что? Замуж не собираешься? А дети? — включилась заезженная пластинка.
Сейчас мама, как всегда, состроит гримасу великого мученика и начнёт томно вздыхать, изредка бросая в мою сторону косые взгляды.
— Так не за кого. Не так легко встретить подходящего мужчину.
Я специально подобрала такое слово. Искать точно никого не собираюсь.
— Наверное, никогда внуков не дождусь, — с протяжным вздохом произносит матушка, и лицо же ещё такое страдальческое.
— Роза, сейчас все дети считают, что торопиться некуда. Мой сын тоже не спешит обзаводиться потомством.
Тот момент, когда могу задать до боли интересующий вопрос.
— А как зовут вашего сына? — резко выпаливаю, и понимая, что слишком громко и грубо прозвучал вопрос, нервно откашливаюсь.
— Моего мальчика зовут Антуан. Противостоящий! Каждая отдельная буква означает свою трактовку. А — сила, власть. Н — творческие амбиции. Т — …
А я дальше не слышу, сердце ухает настолько громко и бьёт по ушным перепонкам, что даже не представляю возможным разобрать хоть единое слово.
Я догадывалась.
Но совершенно оказалась не готова к принятию очевидного.
Стоит ли расспрашивать дальше и надеяться, что это всего лишь совпадение. И тот кобель французский и сын Аделаиды два совершенно разных человека.
— Он у меня загадочный.
То ли еба**тый, то ли сказочный.
Удивляюсь своему гениальному чувству юмора.
— Замечательный, добрый и обходительный, а как повезло его…
— Мама, надеюсь, что ты сейчас говоришь не обо мне. — вздрагиваю, потому что узнаю этот голос и манерку грассировать, раскатисто картавя буксу «р».
Стою и пошевелиться боюсь, только позади себя ощущаю сильную энергетику, исходящую именно от того, кто посмел разбить мне сердце.
Я верила, что мы больше не встретимся. Всевозможным богам молилась, лишь бы наши пути никогда не пересеклись. Специально сменила номер телефона, да и вовсе сотового оператора. Удалила аккаунт на сайте знакомств и остальные скрыла. Попросту запретила посторонним мне писать и посещать страницу, предварительно придумав новые никнеймы.
Вдох, выдох, вдох, выдох.
Не могу успокоиться.
Знатно потряхивает.
До боли закусываю внутреннюю сторону щеки и острыми ноготками в ладони впиваюсь. И если минутой ранее считала, что ужасно волновалась, услышав ответ Аделаиды, то сейчас не то чтобы пульс зашкаливает, а сердце из грудной клетки выскакивает, колени слабеют и дрожу, будто внутри меня настоящее желе, вместо костей и мышц. Пальцы на руках и ногах холодеют.
— О, сыночек, я думала, что ты не успеешь прилететь, — Аделаида отстраняется и мне за спину заходит.
По звукам ориентируюсь, не вижу, но понимаю, что женщина расцеловывает сына и до хруста сжимает его в своих объятиях.
— Аня, — шепчет Сергей, выводя из оцепенения. — Мне надо тебя кое-кому представить.
— И кому же? — впервые за несколько минут могу вздохнуть, а, когда начинаю говорить, просто-напросто не узнаю собственный голос.
— Моему деловому партнёру.
— Серьёзно? — строю недовольную гримасу и звучно причмокиваю.
Вот же братик.
Удружить решил или свести с очередным недоноском?
Сама не понимаю, из-за чего конкретно злюсь.
Ситуация патовая.
Может, из-за Антуана, а может, из-за тупой затеи Сержа.
— И для чего? — прочищаю горло, задаю новый вопрос.
— Понравилась ты ему. Очень!
Вот как и предполагала. Спасибо, что сказал сразу же как есть, а не стал заискивать и врать.
— Люблю твою прямоту. Но, боюсь, что знакомиться с кем-то это не лучшая идея. По крайней мере, сейчас. Не разделяю интерес твоего компаньона.
— Ну, Аня, пожалуйста. Что тебе стоит?
Набрала побольше воздуха в лёгкие, готовясь грубо осадить братца, но нахожу убедительный довод, для того чтобы принять предложение.