Утыкаюсь носом в мягкую макушку распущенных, тёмных волос и вдыхаю опьяняющий аромат и мне окончательно срывает крышу. Тело пробивает сильная дрожь, от которой пальцы немеют, а голова становится тяжёлой, как после глотка выдержанного вина. Выброс эндорфинов попадает в кровь и разносится по всему организму. Ощущение тепла от тела Анны захватывает меня. Жжёт и опаляет изнутри. Закрываю глаза и, запрокинув голову назад, дрожу от накатывающего трепета.
«Что же ты со мной делаешь?» – беззвучно шепчу, боясь разбудить Белку.
Я понимаю, что должен подняться с кровати и уйти, но всё моё естество рьяно противится, подталкивая к мысли о том, что нахожусь там, где должен. Именно рядом с Анной. Или это очередной самообман? Настолько желаю обладать ею, что не могу отличить действительно что-то важное от неважного, то, что будет правильнее в нашей ситуации. Сильнее прижимаю бунтарку к себе, когда пытаюсь представить момент, что будет, если отступлю и позволю девушке спокойно жить. Без меня.
В голове не укладывается, как другой будет лежать рядом с ней и вот так таять и млеть от её банального присутствия. Дикий зверь просыпается во мне. Он рвёт и мечет. Озлобленно рычит и готовится, наброситься на каждого, кто посмеет притронуться к его добыче.
Отказываюсь понимать себя и свои действия. Я ведь женат, а продолжаю настойчиво лезть к Белке, не оставляя ей попыток вдохнуть полной грудью, и позволить переключиться на кого-то другого.
Хренов эгоист. Разве имею право?!
И этот когнитивный диссонанс можно преодолеть, поставив под сомнения свои чувства к одной из девушек.
«Ты женат на Кассандре. Сам выбрал свой путь, а Анна до последнего никого к себе не подпускала!» — в голове трубит мой внутренний голос.
И он такой грозный и громоподобный, что мне вмиг становится не по себе, оттого что в коем-то веке полностью согласен с ним. Как бы паршиво мне ни было от принятия очевидного, должен определиться.
Подслушав разговор Анны и Сергея, уяснил, что девушка не заводила отношений не только из-за страха потерпеть очередную неудачу и испытать новую порцию безмерной боли, но и из-за того, что она несмотря ни на что продолжает меня любить. И пусть, лестные слова звучали настолько тихо, что пришлось прислушиваться, но смог во взволнованном шёпоте уловить горечь и тоску мучительного признания.
Разрываюсь между ощущениями, бушующими внутри меня.
Не знаю, что делать дальше.
Быть на седьмом небе от счастья или возненавидеть себя.
Но, чаша весов резко склоняется в определённую сторону, и меня ударяет о толстую стену стыда, злобы и агрессии. Эмоции взяли надо мной верх и у меня, будто под ногами разверзлась земля и я, сорвавшись вниз, лечу в самое пекло. В ад, встречающий меня опаляющим и сжигающим жаром изнутри и беснующимися чертями, которые окружили и, прыгают вокруг скрючивавшегося, забившегося в агонии тела, не позволяя встать.
Раз за разом прокручивая в мыслях разговор Анны с братом, приходит понимание того, что девушка вновь переживает весь ужас нашего расставания, а яростные слова Сергея наносят удар в самое сердце. Явственно ощутил импульс, исходящий от неё. У меня, словно внутренности обожгло, а к горлу подступил ком горечи. В висках забарабанило, будто в голове поселились маленькие обезьянки и молоточками стучат по черепной коробке. Именно в этот момент возненавидел себя ещё больше, хоть и думал, что это уже не возможно. Разве человек способен существовать, когда сгнил изнутри? Когда презрение к самому себе вызывает непостижимое отвращение. И оно настолько сильное, что становится не просто противно, а тошно.
Я, не думая, ни о чём, кроме собственных эгоистичных желаний, вновь топчу то живое и светлое, что так дорого мне. И если не остановлюсь, то изничтожу не только ранимую девичью душу, но и свою. Останется лишь безликая оболочка без чувств, эмоций и желаний, существующая где-то на поверхности, а внутри пугающая пустота, от которой никогда не избавиться.
Я должен последовать совету Розы и уехать. Оставить Анну и больше никогда не появляться в её жизни.
Просыпаюсь от того, что кто-то толкает меня в бок. И так настойчиво. Ощутимо. Размыкаю глаза и сажусь в кровати. Спросонья не пойму, где нахожусь. Взглядом цепляюсь за отдельные части комнаты и постепенно понимаю, что я в спальне Анны, а вместе с тем вспоминаю, при каких обстоятельствах оказался здесь. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с необычайно красивыми глазками девушки, в которых читается непонимание, ужас и тревога. Анна что-то мне говорит, не слышу, что именно, а только вижу, как шевелятся её губы. Аппетитные, пухлые и такие манящие. Поддавшись искушению, протягиваю к ней руку и, касаясь лица, прижимаю девушку к себе, даря сладкий поцелуй. Он мне сейчас нужен, как кислород. Если уж решил оставить Анну в покое, то хочу запомнить, какого целовать её. Белка упирается в мою грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, но я одной рукой сильнее надавливаю на спину, а другой фиксирую её лицо так, чтобы она не смогла вырваться. Целую в последний раз. Вкладывая в поцелуй всю свою любовь и трепет, а Анна прекращает сопротивляться и совершенно не из-за того, что удерживаю её, а, видимо, сама поддаётся эмоциям, подгружаясь в беспамятство. Девушка позволяет ласкать себя. Руками, губами, которые теперь скользят по её телу. Задираю майку, в которой она вчера уснула и ладонями сжимаю упругую грудь, слегка пощипывая затвердевшие от возбуждения соски. Отрываюсь от её губ и слышу, как Анна тяжело вздыхает, а я переключаюсь на грудь. Теперь не только руками сминаю, но и языком скольжу по аппетитным формам, оставляя вместе с поцелуями мокрые следы своего присутствия.