Но это еще не говорило о том, что Москалев мог теперь выдвинуться к своим в открытую.
Он решил вызвать к себе всех своих солдат и громко закричал:
– Кьяк, кьяк, кьяк.
– «Сапсан», у меня три «трехсотых», один «двухсотый», – шумел в наушниках голос старшего прапорщика Виденеева. – Я зажат. Седьмая машина от Кабула. Душманы начали кидать «огурцы». Я окружен.
– Сейчас буду! – сказал Москалев, отдал наушники Сиволапову, посмотрел на Скриталева и спросил: – Наши все здесь?
– Так точно! – ответил сержант и добавил: – Товарищ старший лейтенант, у вас на голове кровь.
– Что? – Федор ощупал голову. – Да нет на мне никакой моей крови. Эта на память с вертолета осталась чья-то. Короче, ребята, там Виденеева у дороги зажали. У него один убит, трое ранены. Вот так пироги печеные! За мной! – приказал старший лейтенант, перелез через виноградные кусты и направился к дороге.
Он остановился рядом с телами убитых душманов и приказал, чтобы все его бойцы сняли с них головные уборы, халаты и надели на себя.
Стрельба на дороге, когда они добрались до нее, почти прекратилась. По пути разведчики встретили только двух душманов, которых тут же уничтожили. Воздух на открытом участке у дороги был горьким. Глаза солдат слезились.
– Куда ты лезешь? – Старший лейтенант ухватил за руку солдата, рванувшегося было к горевшей машине.
– Там стонет кто-то.
– Ты во что одет? Если это наш парень, то он тебя и положить может, хоть и ранен. Ты, Лукьянцев, сперва сними с себя халат…
– Стойте! – Между ними появился Мансуров. – Это душман стонет.
– Да что ты говоришь? – Москалев с сомнением посмотрел на Тохира.
– Так оно и есть! – Мансуров стукнул себя в грудь кулаком. – Смотрите. Салам! – громко крикнул он, что-то быстро проговорил на пушту и тут же услышал ответ. – Душман не ранен, – сказал Тохир. – Он от испуга прикинулся, думал, что мы русские.
Кофур рассмеялся, что-то крикнул душману, лежавшему между горящих машин, и начал переводить его разговор с Тохиром:
– Дух говорит, что они положили много наших. Русские зажаты у арыка, вон там, за остовами танков. Душманы сейчас забросают их минами и вернутся в горы. Он требует, чтобы Тохир со своими моджахедами не торопился за добычей. Вся она принадлежит этому духу и его приятелям.
– Жадные какие, – сказал Скриталев и усмехнулся.
– Тохир, скажи ему, что нас больше, чем их, – проговорил командир взвода и пояснил: – Нам нужно узнать, сколько тут духов.
– Да, ясно. – Мансуров кивнул и что-то начал громко говорить.
Но ответа он не услышал.
– Главное, чтобы этот тип не заподозрил нас, – сказал Федор и проглотил тягучую слюну. – Вы куда? – с дрожью в голосе прошептал он в сторону Мансурова и Ниязова, удалявшихся от него к дороге.
Но ему пришлось ждать дальнейших событий.
Через несколько минут Кофур к ним вернулся и доложил:
– Товарищ старший лейтенант, их двенадцать. Двое здесь, шестеро у той машины. – Он указал на подорванный бронетранспортер.
– Да, вижу, – прошептал Грибов. – Мне хватит и тридцати секунд, чтобы завалить всех этих духов.
– Шерш, Капля, помогите Гоге. По моей команде откроете огонь.
Глава 10. Допрос
Федор открыл глаза и долго смотрел в потолок. Здесь он не был таким белым, как у него дома. Много желтых разводов, наверное, от сырости, после дождей.
Старший лейтенант дотронулся до повязки на голове, которая сползла во сне. В висках вроде больше не давило. Полегчало. И шума в ушах больше не было. Значит, доктора скоро отпустят его в роту. Эта мысль успокаивала Москалева.
Он осмотрелся. Никого из офицеров в палате не было. Значит, они не стали будить его и ушли на завтрак. К этому Федор отнесся совершенно спокойно. В столовой всегда оставляли порции для тех пациентов, которые спали или проходили в этот момент процедуры. Да и есть Москалеву сейчас совсем не хотелось.
Дверь палаты открылась. В палату вошел начальник особого отдела майор Иван Иванович Звягин.
– Привет, будущий капитан, – сказал он и пожал Федору руку. – Лежи, не суетись. Хотя нет, лучше поднимайся. Сейчас сюда придут дознаватели военной прокуратуры. Пока они в кабинете начальника медсанбата, разговаривают с бойцом Виденеева. Меня туда не пускают. Но хочу тебя успокоить. Ты не имеешь никакого отношения к убийству его солдата. Виденеев зря на тебя наговаривает. В морге прошло вскрытие. Пуля, попавшая ему в сердце, была выпущена из пистолета «ПМ».