– Да, невесело. Давай сделаем так. Я с несколькими солдатами буду тебя ждать здесь. В машину сядем и наденем афганскую одежду. А потом ты нас оттуда заберешь. Я проголосую, когда возвращаться будешь.
– Ну, смотри сам. – В голосе лейтенанта появилась дрожь. – Только если что, то сам понимаешь.
– Николай, не беспокойся. Я тебя сегодня вообще не видел. Мы же разведка, все ходы-выходы знаем, сами из гарнизона выбрались.
– Если так, то время пошло, – сказал Николай и направился к машине, ожидающей его.
Левая сторона широкой шоссейной дороги, ведущей в аэропорт, была заполнена людьми. Причем не столько продавцами и покупателями, сколько праздным народом, пришедшим на этот придорожный рынок на цены и товары поглядеть, с хорошими знакомыми поговорить, узнать свежие новости. В принципе, в этом и есть суть любого восточного рынка.
Федор прикрыл половину лица светло-серой материей, спадающей с чалмы. Он шел следом за Тохиром и Кофуром, чуть-чуть отставая от своих солдат. Свободного времени у них до возвращения машины было много – около часа, поэтому торопиться не стоило. Они шли и глазели на всю эту восточную экзотику.
Первым, что в очередной раз отметил Федор, было полное отсутствие женщин на рынке. Ни продавщиц, ни покупательниц, так многочисленных в России. Кругом одни мужчины, старики и мальчишки. Они носились от одного прилавка к другому и просили у продавцов бакшиш. Товара у всех торговцев было немного, сколько на ишаке или велосипеде увезешь. Машин на обочине стояло мало. В основном это были такси, водители которых откровенно скучали.
– Вот здесь возьмем арбузов. Тот дед по четыреста афгани их готов продать, – шепнул Тохир Москалеву.
Федор глянул на худощавого старика с короткой седой бородкой, сидевшего под тутовым деревом и смахивающего хворостинкой мошкару, наседавшую на нескольких небольших полосатых арбузов.
– А вон в той стороне, наверное, чем-нибудь другим торгуют. Народу там побольше, – проговорил Мансуров. – Пойдемте посмотрим?
– Хорошо, – согласился Москалев и еле заметно кивнул.
Чапли, босоножки без задника, натирали Федору ноги. Они были немножко маловаты ему, но он старался не обращать на это внимания.
– Не торопись, – шепнул старший лейтенант Мансурову. – Что-то не нравится мне эта обстановка.
– Так давайте вернемся назад, – сказал Тохир.
– Нет-нет, пошли. Только не обращайте особого внимания на меня, прикрывайте собой, если кто-то будет всматриваться.
Стариков в толпе не было, в основном моложавые мужчины. Фруктов здесь тоже не было. На проволоке, растянутой между деревьями, висела разная одежда. На картонках, разложенных на земле, стояли радиоприемники, магнитофоны, лежали фонарики разной формы, аудиокассеты, наручные часы.
Глаза Федора разбегались. Давняя мечта – купить японский магнитофон – не отпускала его и сейчас. Ему очень хотелось остановиться, рассмотреть каждый из них, прицениться. Но от этого поступка его удержала очень простая, весьма здравая мысль. Если судить по его одежде, то выходит, что он беден. Значит, ему нужно знать свое место. Да и неизвестно, что за люди находятся здесь.
Федор посмотрел на несколько старых японских серых пикапов, стоявших невдалеке друг за другом. Мужчин, находившихся около них, простыми людьми, тем более дехканами, назвать было довольно трудно. Одежда на них европейского покроя. Рубашки-перхуаны не такие уж и длинные, как должны быть, то есть до колен и ниже. Они плотно облегают тела мужчин. Их бородки ровно пострижены. Колючие глаза цепляют каждого человека, проходящего мимо них.
Два мальчишки подбежали к ближнему пикапу и что-то начали просить у мужчины, стоявшего к ним спиною. Он не обращал на них никакого внимания, не повернулся, внимательно всматривался в глубину придорожной рощи, где расположилась чайхана.
Тогда мальчишки ухватили огромный арбуз, лежавший в кузове пикапа, но унести его с собой не сумели. Как только они поравнялись с Федором, пацаненка тащившего арбуз, ухватил за шиворот один из мужчин в европейской одежде. Арбуз вылетел из рук мальчишки, и Москалев невольно, рефлекторно подхватил его, не дал ему упасть на землю.
Мальчишка вывернулся из рук мужчины и убежал. Тот не погнался за ним, стоял и смотрел на Федора с каким-то удивлением на лице. Но Москалев не обратил на него внимания, подошел к кузову пикапа и положил в него арбуз. Потом он посмотрел на этого афганца, приложил руку к сердцу, легонько поклонился, свернул в рощу и пошел в сторону чайханы.