Сколько ни вини себя в потере Асада, знавшего, где находится второй огневой пост душманов, этим делу уже нисколько не поможешь. Федор понимал это. Осознавал он и тот факт, что выстрел Сарбуланда, на автомате которого не было глушителя, привлек внимание тех душманов, к которым они сейчас шли. Поэтому те будут внимательно осматривать всю местность вокруг себя, ожидать гостей.
Но Москалев знал, что с него никто не снимал боевой задачи, поставленной командованием. Он должен был уничтожить все душманские огневые точки, расположенные на этой стороне Пагманского ущелья.
Пройдя около пятисот метров вперед, Москалев дал своим бойцам команду залечь. Он ждал доклада снайпера Гоги, то есть Игоря Грибова.
– Душманы остановились, чего-то ждут, – сказал тот командиру взвода.
– Посмотри рядом с ними. Может, сейчас там появится тот человек, которого они ждут, – прошептал ему Федор.
Но те моджахеды остановились просто для передышки. После пятиминутного отдыха они двинулись дальше, перешли хребет и исчезли за ним.
Грибов потерял их из вида, но при этом отметил ориентир, камень весьма причудливой формы, у которого духи преодолели высотку. Он показал его командиру, но Москалев отказался идти туда, сказал, что местность слишком открытая. Если душманы устроили засаду на хребте, то они запросто перестреляют всех бойцов взвода, а сами не понесут никаких потерь.
Старший лейтенант попросил солдата приглядеть какой-нибудь другой путь к этому камню, чтобы выдвинуться к нему с другой стороны, где имелись надежные укрытия, созданные самой природой.
– Товарищ старший лейтенант, так мы сможем оказаться только в двух-трех сотнях метров от камня, но не рядом с ним. Лучше идти с этой стороны, где духи нас не ждут, – проговорил снайпер.
– А как же выстрел Сарбуланда? – спросил Москалев.
– Товарищ старший лейтенант, этот выстрел превратился в эхо. Очень трудно определить, где он был сделан. Здесь не поле и не лес, а горы, где такой возможности нет.
– Ну что ж, тогда вся надежда на сапера. Скобелев, вперед! За ним идешь ты, Гога. Нам нужно покончить с этой бандой до ночи. На рассвете пойдем к базе душманов. У нас останется всего двадцать четыре часа на то, чтобы добраться до нее. Пошли!
Расстояние до ориентира, отмеченного снайпером, по прямой было вроде как небольшим, но в горах трудно даже предположить, во сколько раз оно может увеличиться. Однако мысль об этом ни у кого из солдат даже не возникла. Цель у них сейчас была другая: найти пропавшую группу душманов и уничтожить ее. Поэтому глаза каждого бойца были сейчас заняты поиском хоть какой-то зацепочки, любого следа врага.
А каким он должен быть? Камень, вроде бы сдвинутый со своего законного места? Глупо, поскольку никому не известно, как он лежал до твоего прихода. Дымящийся окурок? Это что-то. Но как его ни верти, по нему не определишь, в какую сторону шли душманы. Шум? Да, вот это самый лучший след.
– Стой! – Это негромкое заявление Гоги остановило всех на полушаге. Поднятую руку Скобелева, присевшего между острыми каменными пиками, видел только он, Игорь Грибов, шедший в трех метрах позади сапера.
Снайпер стер пот с лица, с трудом сглотнул тягучую слюну. Он не сводил глаз с товарища и почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки. Игорь невольно сделал шаг назад, но тут же вернулся в исходное положение. А вдруг мина и там, у него за плечами?!
По спине Леньки было трудно определить, что он делает и почему остановился. Скорее всего, это мина. Но какая?
Грибов с большим трудом разомкнул ладонь, державшую приклад винтовки, поднял ее и замер. Вместо того чтобы стереть пот, уже бегущий ручьями по лицу, он руками прикрыл его от осколков.
Нет, взрыва не было, обошлось. Ленька всего лишь потерял равновесие и уселся на свой собственный зад. Только сейчас Гога почувствовал вкус крови на языке. Оказалось, что он прикусил губу.
Снайпер не сводил глаз со спины Леонида, который чуть приподнялся, встал на колени, закинул автомат себе на спину и продолжил возиться в камнях.
Вскоре Скобелев привстал и приподнял правую руку. Только через несколько секунд до Игоря дошло, что нужно смотреть на его ладонь, в которой была зажата лимонка.
– Тебе запал дать? – спросил он у Скобелева и стал судорожно искать его в кармане.
Еле-еле передвигая окостеневшие ноги, Гога приблизился к Лене и еще раз спросил: