– Утром, конечно.
– Когда духи крепче спать будут. Ага. Нужно подумать. Гога, очнись! – Федор толкнул снайпера, лежавшего рядом с ним. – Ну-ка расскажи мне про эту крепость.
– В смысле?..
– Душманы там. А ты ее просматривал.
– Да, понял. Товарищ старший лейтенант, есть возможность напрямую залезть под нее.
– Зачем? Духи же нас увидят сверху.
– А там, похоже, два прохода на нее идут. Есть карниз. Если на него забраться и хотя бы пару гранат бросить, то духам мало не покажется.
– А что, это идея.
– Здесь половину группы оставить. Когда душманы будут бежать, мы их в клещи возьмем.
– Эх, солдат, если бы еще тебя, снайпера, размножить, то я был бы не против. Ты ведь каждому духу в лоб издали гостинец влепишь, – проговорил Москалев и тяжело вздохнул.
– Да, понятно.
– Ладно, бойцы, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Леня, надевай свои ночные окуляры и дуй вперед. Батарейки работают? Молодец! Только тихо двигайся. Посмотри там весь проход. И будь осторожен, прикладом или стволом не чиркни об камни! Ну, давай, Леня, не подведи. – Командир взвода похлопал бойца по плечу и сказал: – Жду.
Рассвет начинался очень медленно. Федор не стал дожидаться его, начал со своей группой пробираться под крепость, когда стрелка часов показала четыре утра. Бойцы передвигались по двое. Москалев был проводником своих солдат, полз первым.
Когда воздух стал сереть, Федор изучил возможность подхода к северной части крепости по скальным выемкам. Что удивительно, душманы здесь чувствовали себя спокойно. Ни одна мина или сигнальная ракета с растяжкой не преградила путь бойцам Москалева.
Но именно это обстоятельство еще больше волновало командира взвода. Его солдат мог встретить сюрприз, оставленный моджахедами здесь, у самого входа на свою огневую точку. Все-таки обучали их военному мастерству американцы, набравшиеся во Вьетнаме огромного опыта по борьбе с партизанами.
Сюрприз был на виду. Две пехотные мины и граната «Ф-1» лежали на плоском камне, рядом со свернутой проволокой. Установку их вокруг своей огневой точки душманы, скорее всего, оставили на завтра.
Крупнокалиберный пулемет «ДШК» тоже был разобран. Его части лежали в небольшом углублении между камнями. Вокруг него спали пятеро афганцев.
Федор поднял глаза, увидел в двух метрах от себя ствол винтовки, смотревший на него, и замер.
«Вот я и попался», – подумал он, зажмурился на мгновение, резко рванулся в сторону и метнул нож в моджахеда, целившегося в него.
Грохот выстрела едва не оглушил Федора. Его сделал душман, вскинув руку с винтовкой. Нож, попавший ему в лицо, вывел его тело из равновесия, и оно покатилось со скалы.
Душманы, проснувшиеся от выстрела, подняли беспорядочную пальбу, что заставило Федора отодвинуться подальше от проема, в котором они расположились. Граната, как назло, не поддавалась, он никак не мог ее вытащить из кармана разгрузки. Но ему на помощь подоспел боец Скобелев. Он бросил свою гранату в душманское гнездо.
Грянул взрыв. Стрельба прекратилась. Москалев прикрыл ладонью глаза от пыли и дыма, потом заглянул в бункер. К его немалому удивлению, там никого не было.
– Вниз! – крикнул он бойцам, поднявшимся к нему, и начал спускаться по ступенькам.
Но Москалев не успел. Когда он выбрался в нижнюю часть крепости, душманы уже скрылись за камнями хребта, по которому старший лейтенант ночью, в кромешной тьме, пробирался сюда со скоростью черепахи.
Федор понимал, что бежать за ними было опасно. При этом придется преодолевать открытый участок, не имеющий укрытий. Поэтому командир взвода удержал своих бойцов на месте. Гога забрался на самый верх крепости и выискивал через оптический прицел моджахедов, спрятавшихся между камнями.
Стрельба, раздавшаяся вдали и сопровождаемая эхом взрывов, разнеслась по вершинам Гиндукуша.
«Кто подорвался? Иванько, Скриталев, Шершнев? – На сердце у Федора стало тяжело. – Или душманы, убегающие от них?»
Глава 18. Ошибка сержанта
– Вас ждет трибунал! – Эти слова командира полка полковника Ялыгина эхом разошлись по кинозалу, заполненному военным народом.
Никто уже не обращал внимания на духоту, пот, льющийся по всему телу, тесноту. Все проходы были заняты офицерами, прапорщиками, сверхсрочниками. Внимание всех было приковано к трибуне и к старшему лейтенанту, стоявшему рядом с ней. Его лицо сильно напоминало лист белой бумаги с двумя небольшими точками – глазами.
– Семь солдат погибли. – Голос командира полка был громким, мощным, таким же гулким, как удары колокола. – А вы после этого еще и к награде представлены. Я бы на расстрел вас отправил!