- Давно мы тут? – Спросил я, так же вплотную прижавшись к её уху. Стараться говорить тихо не пришлось, звук из пересохшего горла выходил едва на грани слышимости. Пришлось даже напрячься, чтобы он сформировался в понятные слова.
- Часов шесть, семь. Стемнело очень рано.
С правой стороны тоннеля донёсся отчетливый, близкий шум, а после слабый просвет перегородил тёмный силуэт. Виктория вздрогнула, я же полез в кобуру за пистолетом. Раздался громкий стук, - три раза об бетонную поверхность, чем-то металлическим. Тут же рука Вики легла мне на плечо и слегка на него надавила. Этот движение, я, тоже понял сразу, - не волнуйся, свои.
Громко шумя, непрерывно постукивая автоматом по стенкам, к нам, на карачках, подполз Стас, весь перемазанный кровью, вперемешку с грязью. Виктория прикоснулась ко мне головой и отвернула лицо в противоположную сторону, так, чтобы Стас мог говорить нам на ухо одновременно. От него резко несло потом, но, этот запах был даже приятен. Это был запах живого человека, а не той трупной вони, что доносилась с улицы.
- Ты как? – Спросил он меня первым делом, пришлось опять молча кивать. – Это хорошо, тебе в грудину угодил осколок стекла, пробил лёгкое. Мы думали, ты всё.
Я удивлённо отпрянул и попытался, через темноту, всмотреться в очертания его лица. Чувствовал я себя, конечно, паршиво, но не настолько отвратительно, чтобы не осознать настолько серьёзную рану. Возникло желание осмотреть место ранения, однако Стас опередил меня и притянул мою голову назад, к себе.
- На ногу мою не обратил внимание? Тоже зажила, теперь с гипсом мучаюсь, не снимается. Вика, легкие травмы получила, за час как новенькая стала. Теперь слушай и не перебивай, обрисую тебе обстановку.
Я кивнул, но прослушал первые предложения, мысли унеслись дальше, всего за километр отсюда. Как там пацаны? А, если кто-то из них обратился? Я сам видел безумных детей на улице, так, что вероятность есть. Мышцы непроизвольно сжались от отвратительной картины. Что всё это время происходило в голове у Виктории, я не мог даже представить, и как она умудряется улыбаться, при всё при этом, я не понимал. Наверное, это такой склад характера, или она банально пыталась поддержать меня и придать сил. Не знаю. Собравшись с мыслями, стал прислушиваться к тому, что говорил Стас.
- Так вот, не реагируют они на шум, ни на какой. Пытались тут, две твари проверить нашу дренажку, я их успокоил из «макара», и, прикинь, никто не обратил на это внимания. Как будто, так и надо. А, вот на звук речи, плач, короче, на голос, - тут как тут, уши свои уродские поднимут и бегут, как ошпаренные. Не поверишь, те кто больше всех отожрался, даже на людей не похожи. Кузнечики с человеческим телом, ноги в зад вывернуты. Хер убежишь, отвечаю, сам видел, как они народ гоняют. Так, что ещё, - о, вояки! Видел пару «бэтэров», проезжали несколько часов назад. Так твари, тоже, на них забили большой и толстый. Зато жигулёнок «депсов» оприходовали тут же. Видимо людей за стеклом увидели. Есть ещё вид тварей и, как по мне, самый опасный, - чёрные! Вот они поумней будут, земли не касаются ногами, летают аки Христос над водой, людей выискивают на раз, а простые твари, кузнечики, боятся их, отбегают в сторону как увидят. Вроде всё.
Стас замолчал, откинулся на противоположную стенку и закурил, прикрывая огонёк зажигалки всем телом. Что-то вспомнив дернулся ко мне и зашептал, обдавая дымом.
- Забыл! Свет, они реагируют на свет, но не всегда. Пытался понять, как и почему, но, пока, не уловил систему.
Охлопав карманы пальто, нашёл измятую пачку сигарет. Прикуривать от зажигалки не стал, а просто попросил сигарету у Стаса и прикурил от неё. Выдохнул дым через нос, и тело сразу налилось свинцовой и в тоже время мягкой тяжестью, голова закружилась. Повернув голову к Виктории, увидел её скрюченное тело. Она так и сидела в каске и бронике, положив руки на колени и опустив на них голову. «Это, я хорошо придумал», - подумалось мне радостно, но тут же взгрустнулось, - ей наверняка было плохо, а что сейчас делать, я не знал. Обнять? Дать сигарету? Погладить по спине? Застрелиться? Чёрт!
Висеть в воздухе, подвешенным за яйца, желания не было. Подвинув свой зад ближе, я положил руку ей на плечи и притянул к себе. Она легко поддалась и уткнулась лицом куда-то в район подмышки. Она плакала. Тихо, почти беззвучно. Я обнял её сильнее, сам сжимая челюсти от желания пустить гадкую, слабую слезу.
Так мы и просидели до утра. Изредка куря, пересаживаясь поудобней, давая отдохнуть затекшим местам. Виктория проспала на моём плече всю неспокойную ночь. Наше укрытие никто не тревожил, но на улице часто раздавались крики и грохот. Один раз услышал шум проезжающего БТРа, его я ни с чем другим не спутаю. Значит, кто-то, где-то есть, может даже организованна, какая-то самооборона. Маловероятно, но всё же они куда-то едут. Шанс есть.