А, как бы шеф поступил? Угу.
В ускорении мысли пронеслись как пуля, чётко разложив по полочкам все варианты и исходы.
«Эх батя, прости, лезу я постоянно в самое говно, по уши, без скафандра».
Так меня воздух, ещё не жёг никогда, кожу словно лавой облили. Хорошо, что топору придал вращение и он вошёл в вонючую плоть почти под прямым углом в то место, где у фрикадельки должен был быть подбородок, а то точно бы не удержал и выронил от тяжести. Удар, остановиться не успеваю, и…, пустота.
Глава, -15. А, на море белый песок!
Когда открыл глаза, то увидел песок и бегающие туда-сюда волны. «Океан», - подумалось, как-то само собой. Я лежал на боку, левой щекой на тёплом и мягком песке. Медленно приподнялся, огляделся, - кромка леса вдалеке, горы и широкая береговая линия, уходящая далеко вдаль, где неприступно виднеются ледяные вершины. Боли не было, ран, тоже, тело чистое и почти голое, одни шорты, синие, в дурацких жёлтых пальмах. Я бы такие ни в жизнь не надел. Где, я?
Продолжая сидеть, заметил следы на песке, странные, как будто шли двое. Один толкал тележку, причём с разными по длине осями, задние колёса располагались подальше, а передние поближе друг к другу, второй шёл рядом, хромая.
Вдохнув приятный, слегка солоноватый, воздух обернулся на откровенный шум позади. Кто-то выходил из плотно заросшего широколистными растениями подлеска. Выходил намеренно открыто, не таясь, специально привлекая моё внимания. Вставать не стал, так дождусь. То, что я попал куда-то после смерти, сомневаться не приходилось. А раз уже умер, то, чего бояться, умереть второй раз?
Мужчина шёл не торопясь, размеренной походкой, руки в карманах потёртых джинс, верх, как, и у меня, голый. Блин, здоровый, метра под два, крепкий, но не от качалки, а от бытовых нагрузок, руки жилистые, будто пол жизни кувалдой махал. И, было в нём, что-то неуловимо знакомое, толи видел я его раньше, толи похож на кого-то. Раздражало это, как потерянный сон после подъёма, и, вроде помнишь, - было интересно, а все образы словно в тумане.
- Привет, дядь Серёж. – Тихо, едва пересиливая шум прибоя, произнёс он. Вот тут-то меня, и осенило!
- Мишка?!
- Узнал. – Расплылся мужчина в улыбке и плюхнулся рядом. Вытянув левую ногу, дабы удобней было запустить руку в карман, достал мягкую пачку сигарет «Лаки Страйк», я такие только в кино видел. Протянул мне. – Будешь?
- Давай. – Ещё ошарашенный, ответил я. – Это ты, блин, как сказать-то, это твой реальный возраст?
- Ага.
- А, там, ну, у нас?
- Тело, моё настоящее тело.
- Хреново тебе.
- Не хуже, чем тебе.
- Мелкий. – Отчего-то растрогался я, глаза стали влажными. Наклонившись, схватил его за шею и крепко обнял.
- Дядь Серёж, ну ты чего? – Ответил Мишка, стараясь улыбаться, но заложенный нос выдавал его с потрохами.
- Прости, просто, там, тяжело было, а я не справился, сдох, как дурак.
- С чего ты взял, что умер? – Резко отпрянул он.
- Я, -я жив?
- Конечно, пока жив, потому тебе надо вернуться, тут опасно оставаться.
- Не понимаю ни черта, ты откуда знаешь? А ребята?
- Все живы, не волнуйся, а вот ты, на грани. Я почувствовал тебя, точнее, что ты почти ушёл.
- Блин, столько вопросов…. Если я жив, то, как выбраться отсюда?
- Во-о-он там, вдалеке, к горам, видишь тень? Это дверь, зайди в неё. – Указал он влево, зажатой пальцами сигаретой.
Я присмотрелся, и, точно, виднелся прямоугольный контур двери, прямо на песке.
- Не заметил её раньше.
- И, не смог бы, это я тебе её указал. Я, за этим, и пришёл суда.
- Почему дверь?
- Ну, могла быть нора, арка, украшенная цветами или портал с красочными спецэффектами, это лишь образ. Тут так принято, проход через дверь. Не знаю почему, да, и не важно.
- Значит, ты меня спас?
- Нет, это ты нас спас, спасал и спасёшь ещё не один раз, а я, просто тебе помогаю в этом. – Улыбнулся он губами шефа.
- Ты, похож на отца.
- Это не настоящий я. Я там, а это собирательный образ, ваш образ. Ты хотел, чтоб я был спортивный и подтянутый, зарядку заставлял делать, мать хотела, чтоб у меня были более мягкие черты лица, не такие, как у Глеба с отцом, ну, а сам отец хотел, чтоб его сыновья были больше, умнее, сильнее, чем он. Вот он, я.
- Долго суда шёл? – Спросил я, вспомнив его рассказы о странствиях.
- Очень. – Кивнул он, разом посеревшим лицом.
- Спасибо.
- Да, ладно, ты сделал больше, рискнул жизнью, а я лишь пожертвовал временем.
- Не, брат, не скажи. Броситься в смертельную атаку, может если не каждый, то почти все, от состояния зависит, а идти, терпеть ради цели, не сдаваться, быть верным и жить, может не каждый. Сдохнуть может любой дурак, а вот жить ради, не сломавшись под новомодными веяньями, меняющими понятиями, строить, созидать, воспитывать детей, а не рожать, как свиноматка, ради самого факта, это гораздо сложнее.