Продолжая цепляться за странную люстру взглядом, лишь бы не смотреть в глаза уставшей бессильно переживать за всё матери, ища в голове нужные слова, продолжил: -
- Он был взрослый, старше меня, спокойный, как танк, на отца похож…, и на тебя, с более мягкими чертами лица.
Она села рядом, едва примяв весом матрас, и я наконец смог посмотреть ей в глаза. Слёзы текли тяжёлыми каплями по щекам, по лицу, выточенному из белого мрамора, взгляд был серьёзен и ждал ответов.
- Он сказал, что уснёт, надолго. Я просила его больше не уходить…, туда, он обещал. Когда он вернётся?
- Скоро. – Уверенно произнёс я, привставая на локтях. – Посмотри на меня, я не вру, скоро. Он вернётся.
- Ты не врёшь. – Согласно кивнула Виктория, и лицо её разом стало мягче, будто те скупые слезы смогли растворить слой непроницаемой гранитной маски.
На минуту, не переставая смотреть другу в глаза, мы застыли, думая каждый о своём, - я, как всегда, не понимал, что делать дальше, а Вика, отбросив попытки прочесть что-то внутри меня, просто разглядывала изуродованное лицо.
- Я боялась, что ты не справишься.
- Если бы не Мишка….
- Не бросай нас, делай всё, чтоб такого больше не повторилось. Я не хочу больше никого терять.
Поставив полный бокал на прикроватную тумбочку, она наклонилась и обняла меня за голову, крепко прижимая к груди. Поцеловав в лоб, резко встала и вышла из комнаты, оставив меня наедине с самим собой.
Засыпать получалось плохо, несмотря на появившуюся тошноту и слабость, в голову ломились дурацкие мысли, яркие вспышки недавнего болезненного бреда и мысли о том, как жить дальше с такой оравой, по нынешним меркам, людей. Как теперь нам всем перемещаться, ведь нужна же ещё машина, а может и не одна. Бегать, как раньше слаженной группой не получиться. Собственно, у нас и раньше это получалось из рук вон плохо, постоянно попадали в какую-то задницу, что же говорить теперь, когда прибавились дети, старуха, ещё, та, вредная.
Одна надежда, что эта нервотрёпка посещала не только мою больную голову, но, и голову Стаса, а может и Макса. Надо просто уснуть, отдохнуть, набраться сил, а потом…, всё потом. Выкрутимся. Под уверенность в разумность старого мента и тельняшки, незаметно провалился в сон, а когда вновь открыл глаза, свет уже не проникал через зашторенные окна.
Рука сама потянулась к оставленному Викторией Игоревной стакану с водой. Тёплая, но, один хрен выдул всё, до капли. Долго искал в темноте одежду, пока на ощупь не обнаружил её на спинке кровати, всё новое. Напрягать мозги, где достали, не стал, просто принял, как факт. Оделся, можно сказать, по форме, только курту оставил висеть. За закрытой дверью были слышны редкие звуки разговоров и приятные запахи, которые сразу одобрил давно пустой желудок наглым урчанием.
Тело, НА первый взгляд, восстановилось полностью, я даже попробовал поприседать и помахать в стороны руками. Скованность оставалась, но едва-едва, в левой руке что-то кольнуло, но также быстро отпустило. В общем, я был в норме, однако, только на физическом уровне. Замерев на месте словно истукан, набрал воздуха в грудь и попытался прислушаться к внутренним ощущениям. Есть! Тонкая нить потянулась откуда-то из глубины сознания в реальность, я был готов ощутить её руками, но вовремя себя остановил. Сила! Как же приятно чувствовать её, понимать, что она с радостью поддаётся тебе, готовая в любое мгновение ускорить тело, стоит только подумать об этом.
Я даже забыл про еду, да не только я, но и желудок, как и весь организм наслаждались этим ощущением, словно нектаром…, патока!
Встряхнув головой, движением бродячего пса, взялся наконец за ручку и вышел в не менее тёмный коридор, быстрым шагом поднялся по лестнице на прокуренный второй этаж, где меня первым делом встретила сидящая в кресле бабка, пыхтя словно паровоз беломореной вставленной в резной, деревянный мундштук.
- А, вот и Серёженька проснулся, радость какая! – Ошарашила меня бабка сходу, а после замахала руками в бессмысленной попытке разогнать сизое облачко вокруг себя. В дёргающемся свете керосиновых ламп (и где только достали), в количестве пяти штук расставленных хаотично по комнате, бывшая бильярдная шефа стала походить на средневековый зал, где воины прошедших эпох, в период весенней распутицы, планировали свои летние походы, за всем, что плохо лежит.
Весь мужской коллектив сгрудился над самим столом, с, когда-то, безупречным зелёным сукном, теперь же заляпанным разыми остатками выпитого и съеденного, да, к тому же заваленным картами, листками и огрызками карандашей. После слов бабки все подскочили сжатой пружиной, а после секундной заминки кинулись ко мне, даже тот охранник со склада, чье имя я забыл и мужик, зять этой самой бабки. Но первая ко мне подскочила Кристина, вынырнув из невидимости прямо перед носом.