Уел, сказать было нечего, от того я просто промолчал. Пусть думает, как хочет, он умнее своего братца, значит с ним надо поменьше говорить, и провоцировать его на рассуждения с анализом не стоит.
- Николай Андреевич, пора. – Раздался совсем молодой голос из темноты коридора.
- Отлично! Виталя, надень на него наручники и усиль, не так, как у их силача, но не скупись.
- Хорошо, Николай Андреевич. – Ответил тот же голос.
- Встал, спиной повернулся, руки за спину. – Гаркнул Сарай.
Везли нас в отдельной машине, нашей буханке, уже такой привычной, почти родной, от того обида и злость ощущались гораздо острее. Виктория сидела рядом, разговаривать нам запретили, недвусмысленно направив ствол пистолета мне в колено. Ответ на главный вопрос получить не смог, впрочем, он был не нужен. Судя по поведению Вики с детьми всё в порядке, а это пока было единственным за что я переживал.
Думать о своей судьбе не хотелось, всё было и так предельно ясно. Пока эта тварь не удовлетворит свои садистские заскоки, прикрываясь местью, меня не избавят от этого поганого мира. Надо не думать, надо терпеть, терпеть, что есть сил и ждать. Безвыходных ситуаций не бывает, мы можем не видеть выхода, где-то даже не хотеть его видеть, но его отсутствие невозможно. Оставлять пацанов сборищу уголовников, поехавших попов и лицемерных сук не лучший вариант. Викторию, с её даром лечения, они не тронут, слишком серьёзное умение, таким не разбазариваются. Нагадить, конечно, нагадят, не стоит забывать о методах, кои везде одинаковы. Но, в живых оставят обязательно, уж братик Коля постарается, к гадалке не ходи.
При подъезде к торговому центру началась плотная и обильная стрельба, валили из всех стволов, как говориться. Машина остановилась. Сарай, конвоирующий нас в салоне, нервно сжимал автомат, он явно боялся. Отчего-то мне стало смешно, я еле-еле сдерживал улыбку, с него станется заехать мне в рожу прикладом, дабы подбодрить себя и оправдаться за свой страх. Люди, в принципе готовы на многое ради оправдания самих себя, - унизить, избить, убить, от боли других они чувствуют себя уверенней, а свой страх или совершённые ошибки не такими значительными. Забавно, но, даже Виктория Игоревна сидела статуей, ха, валькирия, как назвал её Макс в первый день. Надеюсь, с ним всё в порядке, этот кретин ведь не заткнётся, даже если его бить начнут, просто не сможет в силу особенностей мозга.
Наконец пальба стихла, водитель врубил первую и мы тронули дальше, медленно пробираясь по тёмным улицам мёртвого города. Молодой парень, которому Николай поручил заковать меня в наручники, оказался не без секрета. Как только браслеты щёлкнули у меня за спиной, он крепко схватился за душки, и я почувствовал буквально текущее с его ладоней тепло. Наручники слегка нагрелись, не причиняя боли рукам, а я наконец-то допёр, о каком усилении говорил Виктор. Теперь, просто так порвать или открыть их не выйдет. Полезная способность, узкая, без вопросов, но напридумывать с ней можно всякого. А, вот, сидящую рядом Викторию заковывать не стали, что странно, я бы непременно ограничил её свободу, даже несмотря на наличие детей в плену.
Когда буханка остановилась вновь, Сарай, шёпотом, а не обычном ором скомандовал: -
- На выход, пригнулись и быстро прямо. Дёрнешься, сука, я вас обоих положу, усёк?
Задняя дверь фургона распахнулась, мы спрыгнули на асфальт и быстрым шагом, под чутким руководством Сарая, забежали внутрь затхлого помещения. Голову поднимать не дали, вели с поднятыми за спиной руками, так, что я видел лишь свои берцы, грязные, в запёкшейся крови и блевотине.
Знакомые коридоры, безвольные люди на полу, непривычный свет ламп накаливания и омерзительный голос Ксюши.
- Подождите.
- Сказали отвести сразу, к тому. – Пробасил незнакомый голос конвоира.
- Минуту потерпишь.
Чья-то здоровенная рука схватила шею и выпрямила меня, словно оловянного солдатика по стойке смирно. Перед лицом в двух шагах стояла Ама, со своей неизменной охраной, и если на её лице играло чрезмерно наигранное сочувствие, то оба парня, Васёк и болтливый Колёк, смотрели на происходящее с явным неодобрением. Это хорошо, это очень хорошо. Соврали вы, Николай Андреевич.
- Здравствуй Сёрго, видишь, как всё получилось.