- Согласен. Вы свободны.
- Серый, там парень ещё живой, тот, который замки укреплял.
Потеряв всякий интерес к жене Виктора и к нему самому, встал с затёкших ног и подошёл к пацану с испуганными глазами. Точно, совсем пацан ещё. Убрав руку от живота, осмотрел место ранения. Моё попадание, в бок, жить будет.
- Я, не причём. Они узнали, что я могу и приказывали.
- С ними или с нами? – Прямо спросил я, даже не спрашивая лишнего. Не знаю, как, но сразу было ясно, что это просто напуганный, молодой парень, глаза умные, лицо не оборзевшее.
- С вами! – Выпалил он, словно из пушки.
- Молоток. Ещё раны есть?
- Нет, наверно, голова только гудит.
- Босс, там, кто-то есть, в коридоре! – Уже невидимой прошептала на ухо Кристина.
Парни слышали сказанное, отчего быстро заняли позиции за укрытиями. Даже Тамара схватила своего мужа за шиворот и волоком оттащила за диван, подальше от прижатой тумбочкой двери.
- Чего хотел? – Я выглянул в щёлку, осматривая пустой коридор. – Я знаю, что ты здесь, не заставляй стрелять наугад, попаду ведь.
- Батюшка хотел узнать, что случилось. – Раздался голос совсем близко.
- Скажи ему, что Виктора и его людей больше нет, зато есть я. Пусть приходит поговорить.
- Хорошо. – Ответила пустота, и по полу быстро застучали ботинками.
- Оставайтесь здесь, я к нашим. – Отдал быстрый приказ своим бойцам и кинулся наверх, через второй выход, из этой кошмарной комнаты. Вихрем пролетев лестницы вломился чёртом на чердак и облегчённо выдохнул, когда в десяти метрах от меня вспыхнул защитный купол, а под ним, за прекрасно-жёлтой пеленой, сидели все, даже вредная старуха с испепеляющим взглядом.
Купол спал, и я не смог сдержать эмоций обнимая каждого, целуя Вику и пацанов в губы, успокаивая и обещая, что всё будет хорошо. Лёшкина девочка вцепилась мне в ногу хваткой сумасшедшей мартышки, а жена Пузыря повисла всем своим весом на правом плече.
- Всё, хватит. – Кое-как сдерживая эмоции, проговорил я. – Времени нет, оставайтесь тут, у нас ещё переговоры. Лёха?
- Конечно с тобой!
- Нет, прости дружище, держи мой ствол и разгрузку. Блин, надо было ещё стволов взять. Я Криську отправлю. Ждите, скоро всё закончится.
- Серёжа! – Со слезами на глазах проговорила Вика. – Ты ранен, дай минуту.
- Нет, времени, прости, его правда нет. А у нас там парень обгорел, ему нужнее твоя помощь.
- Нет! У тебя плечо в крови и пулевое в левой в груди. Ты нужен всем, твои силы нужны. Сядь! Не спорь.
Я послушался, с удивлением рассматривая рану, рядом с тем местом, куда Виктор протыкал меня ранее. Нам часто говорили, во время службы, что обязательно нужно осматривать друг друга после боя, что ранение можно не заметить из-за большого выброса адреналина, смешанной боли от падений и контузии, но верить в это до конца не приходилось. А, тут, хожу с пулей в груди и хоть бы хрен, да, силы наши выросли, сопротивляемость, изменился болевой порог, но…, пуля?!!!
Сжав зубы, вытерпел огненные прикасания Виктории к ранам. На удивление, всё прошло почти спокойно, больно, конечно, но не так кошмарно, как в первый раз. Или я привык, или общие силы растут сродни способностям.
- Спасибо, Вика.
- Береги себя. Мы будем тебя ждать.
Закивав автомобильным болванчиком, буквально оторвал себя от столь родных и близких людей. И сбежал назад, по холодной лестнице в провонявшую смертью охранку. Парни сидели всё также, только стволы навели на дверь. Макс кивком спросил, -«как?», я, обратным кивков ответил, -«хорошо».
- Ждут. – Одними губами произнёс Вася, спрятав своего друга за спину. Блин, нифига себе, чуток подпалил. Я только сейчас, пусть даже мельком, разглядел Колю. Волос и бровей нет, кожа красная, но автомат в руках держит, скулы сжал от боли, но держит.
- Кристин, собери стволы, нагрузись патронами, всё что найдешь и утащишь, и беги наверх. – Прошептал я, беря с полки мой родной карабин. Не тронули, и на том спасибо. Под руководством Тамары нашёл свою же разгрузку и боеприпас. Ничего, подождут минуту.
Спокойно подойдя к проходу, отодвинул тумбочку, откинул в сторону дверь и встретился лицом к лицу, а точнее к пузу, с отцом Михаилом.
- Нагрешили вы! – Укоризненно произнёс он, крестясь. – Ой, нагрешили, но, Виктор сам выбрал свой путь! А, вам стоит покаяться, в грехах таких страшных.
- Когда нас на смерть отправляли, что-то не слышал я укоров в их сторону.
- Не говори о том, чего не слышал. Я им не приказчик и не хозяин, что мог, то и делал. Погрязли они в своём неверии, не слышали ни гласа божьего, ни слов моих. Как, и вы.