Я мог бы выстоять, зверь заметно хромает на две из четырёх задних рельсовых ног, но и мои резервы не бесконечны. Если бы не дозаправка Вики, я бы сдулся уже на середине боя. За время наших танцев парковку окружила непроглядная толпа изменённых. Бывшие, некогда, люди стояли, откровенно опасаясь подойти ближе, чем на тридцать метров, и, я их понимал.
Смешно, но даже чёрные стояли в плотной живой массе, оградившей поля боя от остального мира. Сколько я бы смог их убить, при развитой постоянными боями и болевыми пытками силами, троих, четверых одновременно? Или, больше? Ну, уж точно не меньше. В голове пронеслась интересная мысль, что я теперь если не самый опасный человек на планете, то уж точно в топ три. Такого гармоничного состояния я не испытывал никогда, всё было просто, естественно. Спасибо Виктор, ты мне помог, даже не желая этого.
Видимо подсознание намеренно накидывало бесполезные мысли, дабы оттянуть принятие правильного и единственно верного решения. Зверь был истыкан моими уколами, самая задняя лапа уже тащилась за остальным телом, не в силах дать нормальную опору, но энергии не оставалось. Чёрт! Всё, я уже выгораю. В один из наскоков на истерзанного монстра, я обратил внимание, что после удара топором в маску, она немного съехала в бок, совсем чуть-чуть, но, и этого хватило понять, что она не полноценная часть тела, а как защита у древних воинов нашей сгоревшей истории. Значит, багор мне в руки, и нужен удачный момент, на последних парах силы.
«Ты сможешь уйти!», - тысячью голосов орал второй «я», - «тебя хватит на то, чтобы залезть на крышу и скрыться, он не сможет тебя преследовать. День, и ты восстановишься. Не надо! Всё серьёзней, чем тогда, с толстяком!».
Всё же, это шизофрения.
Ещё удар по переливающейся маске, и она съезжает набок, открывая мне выпученный фиолетовый глаз без век. Отскок к стене, несколько шагов назад, зверь замирает, готовясь к прыжку, я, тоже. Рывок! Подскакиваю вверх и напарываюсь на толстые лапы, пробивающие тело насквозь. Нацеленный удар был такой мощи, что монстр пробивает не только меня, но и стену, буквально приколачивая к ней.
Ухватившись концом крюка на багре за край маски, сдёргиваю её вниз и, высушивая уже мышцы и кости для последнего удара, всаживаю острие в центре четырёхглазой морды. Несмотря на крепость черепа, плотность кожи и изгиб крюка, багор вошёл на половину своей двухметровой длинны.
Звуки пропали, как и чувство опасности. Зверь не издал даже писка или хрипа, скучно обмяк и повис на собственных лапах, продолжающих торчать в стене. Армия, созданная с одной целью, - искать и убивать, продолжала стоять в полной неподвижности еще несколько секунд, а потом кинулась в рассыпную. Даже мёртвый, он продолжал их пугать до усрачки, а вот контролировать уже не мог.
- «Это конец». - Спокойно констатировал мозг.
- «Да». – Ответил я. Боль была, но была странной, давящей, а не резкой, как будто слон на грудь сел.
- «Ещё секунд тридцать».
- «Какая разница»?
- «Солнце встаёт».
Доброе, родное светило уже показало свой край за сопками, приятно грея кожу и душу. Да, оно того стоило. Батя, Света простите меня, что даже не пытался найти, помочь. Я пёс, сторожевой пёс, я должен был защитить. Не волк я, как Виктор и Николай, я, как Стас. Служивый пёс.
Гава, - 19. Аты-баты, шли солдаты!
Машина плавно качалась на частых неровностях дороги. Люди, сидящие внутри длинного солона, не проронили ни слова за весь путь, даже неугомонные дети, чувствуя общую напряжённости, тихо сидели на своих местах, не тревожа родителей. Ползущий позади автобус постоянно отставал, отчего Максу поминутно приходилось сбрасывать скорость. Вася был хорошим водителем, но эта развалюха, что досталась им от студентов, отказывалась нормально включать передачи, заставляя бедного охранника ругаться так, что становилось неудобно даже взрослым пассажирам.
Мелькающие мимо деревья совсем ожили, окончательно сбросив чёрную хмарь с набирающих сок веток. Тут и там, отражали радостный свет зеленеющие листья. Максим готов был поклясться, что видел, даже, несколько пичуг, стрелой пролетевших рядом с окном.
До ворот воинской части добрались быстро, или так показалось, из-за того, что каждый был погружён в своим мысли. Пусть, и об одном. На плацу стоял бардак, что-то намеренно заставлено человеком, это было видно невооруженным взглядом, а что-то валялось просто так. Такое бывает, когда никто, ничего не бросает, но обязательно что-то валяется. Естественная энтропия, - так, подобное, называл учитель физики в школе. Макс, помнил, он хорошо учился.
Взяв оружие на изготовку, он выпрыгнул из машины, с опаской всматриваясь в пустые, без стёкол окна административного здания.