- Вам решать. – Опять повторил он. – Мы пойдём, если хотите идите за нами, если нет, то бог с вами.
На этих словах поп развернулся и пошёл назад, к баррикадам. Секунду помедлив, за ним отправилась Ксюша, с лицом удовлетворённой самки, а за ней, и успокоившиеся мордовороты. Посмотрев на Стаса, я лишь пожал плечами. Он, также скривил лицо в неопределённости. По сути, мы оба знали, что нам придётся идти за ними, да, и эти люди в чёрном понимали сложившуюся ситуацию, как день ясный. Никуда нам без информации, вот совсем. Не уверен, что мы сможем пережить ещё одну стычку, нам в этой-то повезло, откровенно говоря. А сомнения наши, исходили от того, что банально не хотелось присоединяться к их компании, даже на время. Пусть, - пока присоединяться, - кто знает, что будет дальше, однако было, что-то отталкивающие, и ощущалось оно не только мной.
- Ну, смелые мужчины, чего стоим, меньжуемся? Даже я понимаю, что надо идти. – Оторвала нас, от заигрываний глазками Виктория.
- Ну, пошли, так, пошли. – Выдохнул Стас и махнул Максу, продолжающему стоять с карабином наизготовку. Чёрт, у него же руки болят, а он, словно оловянный солдатик, - всё стоит и стоит, прикрывая наши рассуждения.
Поп уже пролез, когда Макс подошёл к нам с неприкрытыми, болезненными ощущениями на лице и спросил: -
- Топаем за этими мутными?
- Придётся. – Ответил Стас. – Если я правильно понял, то они постоянно разведают местность, какими-то группами. А, нам, эта информация, совсем не будет лишней.
- Хоккей, пошли! – Подмигнул мне Макс и, полушёпотом, чтоб слышали только мы, четверо, произнёс. – А, знаете, почему православные священники толще католических? Это потому, что им не приходиться бегать за маленькими мальчиками!
К баррикаде из хлама, мы подходили под дружный, искренний хохот.
Охранники Ксюши освещали себе путь мощными фонарями, какие я видел только у американских полицейских. Длинные, тяжёлые, голову можно проломить. Фигуры отца Михаила было не видно, собственно, как и луча его фонаря. Чем он освещал себе дорогу, было не понятно, может молитвой сканировал местность, чёрт его знает. Или, о священниках, так говорить нельзя? Опять же, - чёрт его знает.
Пройдя метров двадцать, по кромешному мраку большого помещения, где гулкое эхо от каждого шага прокатывалось словно громовые раскаты, мы резко свернули вправо и остановились у высокой, железной двери. Там нас ждал потерянный поп. При нашем появлении, он пробасил: -
- Вы правильно сделали, что пошли с нами.
Акустика была сродни большому, церковному храму, и я бы не удивился запой он сейчас во весь свой голос. Атмосфера располагала. Начав возиться с внутренним замком двери, он продолжил: -
- Как только мы услышали пальбу, то сразу отправили дозорную группу наверх. Они вернулись и поведали, что в спорттоварах идёт настоящий бой. С кем, догадаться не трудно, мы уже обнаружили этих грешников, но связываться с ними не стали, до поры, до времени. А вы, молодцы. Вчетвером управились. Ну вот, и наша обитель.
Он распахнул тяжёлую дверь со скрипом несмазанных петель и первым вошёл внутрь. Ксюша услужлива провела рукой, приглашая нас пройти первыми. Ну, мы и пошли. За дверью был коридор, обычный такой, магазинный, заваленный ящиками с продуктами и напитками, завёрнутыми в толстую плёнку. Почти сразу, справа, находилась дверь с корявой надписью маркером – «НЕ ВХОДИТЬ», а в пяти метрах далее, коридор расширялся до небольшого зала. В углу находился пресс для сжатия картонных коробок в компактные кубики, перетянутые пластиковой стяжкой, два стула и…, всё. Остальное пространство было завалено теми же раздербаненными коробками, на которых сидели и спали люди. Много людей, человек так двадцать. Запах стоял специфический, неприятный. Даже хуже, чем у нас в палатках после дневного перехода. Срут они, что ли, тут?
- Здесь располагаем новеньких. – Тут же пояснила Ксения. Запах ей тоже не нравился, посему она быстрым шагом направилась дальше, вдоль стены, толи боясь наступить на людей, толи боясь к ним прикоснуться. – Идите за мной.
Отец Фёдор остался, склонившись возле старой женщины в замызганном кровью пуховике. Ну, хотя бы он не брезговал. Рядом с ней лежал мужик, храпя так, словно из него душу вынимали. Из их угла устойчиво несло мочой. Ну, если не срут, то ссут, точно. Детей, я здесь, не увидел, что уже было прогрессом. В основном тут лежали женщины, были даже совсем молоденькие. Мужиков насчитал около пяти, все за сорок, молодых не заметил, хотя, сделать это довольно трудно, когда перед тобой лежит бугорок, заваленный грязной одеждой и подозрительно выглядящими тряпками.