- Как пить дать. Ты сам подумай, что будут делать люди, когда на их глазах родственники начнут превращаться в монстров, а потом попытаются их сожрать?
- Попытаются на лыжи встать? – Спросил Макс, всё так же из дальнего угла.
- Верно, кровушка, и рванут, естественно в подъезды. Так, что я уверен, - там целое скопище этих тварей.
Перед глазами всплыла сцена, которая произошла ещё в самом начале этого ада. Женщина с малышом на руках, летящая с верхних этажей, голова, взрывающаяся кровавой бомбой. Не все убегали через подъезды, кто-то, в желании быстрой смерти своему ребёнку, бросался из окна. Это, должно бы чудовищно страшно, когда любимый человек, минуту назад бывший добрым, красивым, а может самым лучшим, превращается в мерзкую тварь, с таким сильным желанием убить, что прыгает вслед за тобой.
- В детстве, мы с другом наливали воду в обычный целлофановый пакет и бросали с балкона вниз, с высоты девяти этажей, а однажды, на пике идиотского веселья, сбросили такой пакет на машину, просто так, ради прикола. Пакет упал прямо на лобовое стекло, покрыв его трещинами по всей ширине, из машины выскочили два мужика и начали бегать по этажам, в попытке узнать, кто же те суки, что сотворили такое, а мы сидели как обосравшиеся мыши. Хватило на всю жизнь, не страха, скорее стыда. Но, было красиво, «бам» и брызги во все стороны.
Меня передёрнуло. Зачем я сказал это в слух, сам до конца не понял.
- Ты чего несёшь, Серый? – Потрепал меня по плечу Стас. – Не оклемался ещё?
- Я поняла, о чём он. – Сухим, старческим голосом прошептала Виктория Игоревна. – Серёжа, не делай так больше, а то я подумаю, что ты сошёл с ума. Не, как Максим, а по-настоящему. Не пугай меня, хорошо?
- Простите, я не специально. Голова кругом идёт, последнее ускорение вытянуло всё.
- Кста, круто кстати было! – Проговорил Макс, наконец-то пересев поближе. – Честно, вот без звездежа, я чуть в штаны не нассал ещё в зале, когда увидел сколько их. А, когда этот разбийник влетел, так думал ещё и обоссусь. Но, ты его проткнул так, как я свою бывшую не протыкал.
Встряхнув головой, я попытался сбросить сонливость и легкую слабость, всё ещё чувствуемую в теле.
- Что это была за тварь?
- Хер её разберёт. – Задумчиво произнёс Макс. – Но, если мы ещё такую чертовку встретим, то ноги в руки и валить с позиции спринтера, сверкая пятками. Кста, мы долго ещё тут тусить будем? Жрать хочется, аж не в моготу, а тушняк в горло не лезет.
- Серый отойдёт, так и двинем. Ты, как, кстати? – Наклонилась прямо перед моим лицом тень Стаса.
- Минут десять, дрёма слезет. – Не соврав ответил я.
Где-то вдалеке, послышались глухие, но раскатистые эхом выстрелы. Я, было, дёрнулся, но Вика удержала меня за плечо.
- Всё нормально, постоянно стреляют. Два, три выстрела, а потом затихают на пол часа, а потом, опять, снова.
- Может сигнал подают? – Моментально произнёс предположение рот, вновь без моего участия. Что-то со мной не так. Интересно, если мысли озвучиваются самостоятельно, не обращая внимания на твоё сознание, это какой диагноз? Шизофрения, или, что покрепче?
- Может, но мы об этом не узнаем. – Не стал строить догадки Стас и взял командование на себя. – Ладно, пока Серый приходит в норму, собираем шмотки, проверяем оружие и магазины, ничего не оставляем, тут.
- У меня всё с собой. – Бодро ответил Макс, постучав при этом по прикладу Вепря. Опять грохнул выстрел, где-то вдалеке. – Я вот, что думаю, - кто эти люди, что стреляют фейерверки в новый год, ночью?
- В смысле? Все стреляют. – Поддержал разговор Стас, не переставая шуршать вещами.
- Не-е-е, я не о том. Конечно, блин, все стреляют, но, вот, кто выходит стрелять ночью? Смотри, мы, когда праздновали, всегда чокались шампусиком, быстро одевались и выходили на улицу со всеми, и, это несмотря на то, что бабушка ходила с трудом, из-за больных ног. Выходили все соседи, у нас пять этажей было, все друг друга знали. Потом, когда старше стал, праздновал у бывшей, у друзей, одна фигня, - все выходят после курантов и бокальчика на дорожку. Долбили из всех стволов, ржали, мёрзли и назад, к столу. Но, и тут самое интересное, всегда, везде, кто-то начинает пускать салюты, в час ночи, в два, в четыре. Причём не просто так, на отебись, пернул в небо и свалил, а со всей дури, от души, от сердца.
- И, зачем тебе это? – Непонимающе спросил Стас.
- Человечество, того, всё. И, теперь, даже спросить не у кого. Вот ты, когда выходил на улицу?
- Я, лет пятнадцать, как не праздную новый год.
- Блин, не нуди, а до этого….