Забравшись к брату в кровать, Глеб прижался к его холодному, но всё также мерно дышащему телу и тихонько заплакал. С улицы, через завешанное окно опять донеслась стрельба, а потом всё стихло, и вымотанная за день психика просто выключила его сознание, несмотря на протестующий от голода желудок. За весь день, он так и не поел, даже приготовленные утром мамой оладьи остались лежать на столе нетронутыми.
В наступившее утро второго дня, Глеб уже был собран и деловит не по годам. Выбросив из головы все не нужные переживания, он с решительностью вскрыл оружейный сейф отца. Дети очень много знают о своих родителях и о семейных тайнах, да, родители усиленно делают вид, что это ребёнок, и мало чего ещё понимает, но, зачастую, это просто самообман.
Глеб давно знал код от сейфа. Подсмотрел, как-то в записной книжке отца разные наборы цифр и, с присущим любому ребёнку любопытству, начал подбирать их ко всему, что только могло содержать код, - рабочему ноутбуку, к разным мелким гаджетам, к охранной сигнализации на даче и, естественно, к оружейному сейфу. Без злого умысла или желания что-то стащить, просто, было жутко интересно. Тайна!
В сейфе лежало два автомата Калашникова, точных цифр модели он не помнил, однако прекрасно умел ими пользоваться, благо выезды на дачные пострелушки были довольно частыми, особенно летом.
Взяв оба автомата, он положил один на пол, между кроватью и зашторенным окном, а со вторым старался не расставаться, даже при хождении в туалет и готовке еды. Нацепив на себя походный костюм из водоотталкивающего материала, всунул в поясной карман один из шести автоматных магазинов, было жутко неудобно, но Глеб стоически терпел, ощущая себя в гораздо большей безопасности вооруженным.
С едой проблем не было, всё что лежало в холодильнике было осмотрено на пригодность хранения вне, и сложено обратно по разным полкам, дабы не путать. Свет ещё был, однако, когда он исчезнет неизвестно, а он обязательно исчезнет, так писалось во всех книгах и показывалось в фильмах.
Брату не становилось лучше, он не переставал дышать рывками, едва заметно поднимая грудь, словно спал не человеческий ребёнок, а котёнок. Хотя, даже котята глубже дышат.
К обеду второго дня, Глеб перенёс телевизор в их убежище, подцепил приставку и позволил себе поиграть без звука. Минут пять не больше, мог бы больше, но ему стало до слёз скучно, потом противно, а дальше, и вовсе обидно. Мишка лежал рядом и не прыгал, как обычно, вокруг с криками и воплями, не пихал его в важных моментах, не хихикал как пришибленный во время гибели персонажа брата.
Серёгу, может, и вовсе, съели, когда он пытался защитить маму.
Откинув джойстик так, что корпус не выдержал встречи со стенкой, пустив крупные трещины по корпусу, Глеб занялся обедом. Отцовские консервы он отложил на чёрный день, понимая, опять же, что рано или поздно свет отключат, а вот охлаждённая куриная грудка, со скоропортящейся полки холодильника, подошла в самый раз. Мишке нужен бульон, раз он болен.
В делах прошёл второй день совсем незаметно, а ночью опять слышалась стрельба, долгая и явно не одиночная.
Покормив брата бульоном, раз пятый-шестой за день, Глеб прижался к нему, как и в первую ночь, но, теперь, уже не плакал, а крепко обнимал, не выпуская из зажатой руки автомат. Он рассказывал ему, что-то о школьных друзьях, о девчонках, которые нравятся, о том, как Мишка родился и они, с отцом и Серёгой, ездили встречать маму в роддом.
Глеб надеялся, что младший брат его слышит, где-то там, далеко, где блуждает его сознание, и, может, именно его голос не даст ему заблудиться.
Миша!
Он часто слышал голос брата и, по началу, пытался идти на него через серую мглу, что окружала его. Она была похожа на туман, только гораздо гуще, чем-то, отдалённо, напоминая мамин кисель, ждущий их, с братом, по утрам выходных дней за завтраком. Только, этот туман, был одноцветен и, даже, скучен. Миша совсем его не боялся, он чувствовал, что туман, скорее, его оберегает, чем готовит какую-то пакость.
Как он ни старался, как ни шёл часами на голос, дойти он не мог. Нет, он шёл, довольно долго, вот только сблизится не получалось. Иногда Глеб шептал, казалось, прямо рядом, на ухо, где-то справа, но, стоило сделать пару шагов в том направлении, как звук отдалялся, словно играя с ним в догонялки.
Так продолжалось довольно долго, настолько, что наступило время, когда ноги стали тяжёлыми от усталости и, как бы Миша не сопротивлялся, пришлось лечь, дабы выспаться и восстановить силы.