Небольшой тамбур, два на два метра, тумбочка возле левой стены, на которой стоят три толстые, почти прогоревшие, свечки. А, в углу правой стены, сжавшись в комок, испуганно наблюдая за колышущимся пламенем сидит ребёнок. Мутант ребёнок. Ростом, с саму Кристину, но, это явно был ребёнок, уж сильно он уступает взрослым тварям, охотившимся за мной на улицах города.
На полу постелено одеяло с большеглазыми девочками анимешками, на нём разбросаны игрушки, а на краю стоят две тарелки. В одной тарелке вода, а в другой…, макароны с тремя разваренными сосисками. Как парализованный, я стою, смотрю, не в силах оторваться и решить, что мне делать дальше.
Теперь понятно, с чего вдруг её понесло в подъезд после волны. Она убегала от мутировавшей сестры, желающей её сожрать. И, от соседей она бы отбилась или, на крайняк кинулась на улицу, но стресс и шок был слишком сильный. Она смелая, просто у каждого свой предел, в желании жить дальше.
Да, и по улицам она не скиталась в невидимости. Родителей она искала, и, я готов жизнью поклясться, - она их нашла. От подвала к подвалу, от куста к кусту, - так? Выжимая свою способность досуха. Нет она не трусиха. Она просто сломалась.
Я понимаю, что мне надо действовать, но не могу, осознаю, что, чем дольше я тяну, тем хуже человеку, сидящему там, на скрипучем табурете, в пяти шагах от меня. Но, не могу! Мы обезличили этих тварей, перекрывая бравадой, желанием боя и чувством локтя, понимание, что всё они были людьми. Может, даже достойнее жизни, чем я, Стас или Макс.
Хочется выть, выйти на улицу и выть на луну и чужие звёзды. Но, я ловлю ускорение уже держась за отполированную медную ручку. Вхожу, вынимая нож и бью в висок. Она даже не дёрнулась, просто опустила голову на подбородок. «Света», было написано на цветных кубиках, лежащих рядом. «Спи спокойно, Света, мы найдём тех, кто прислал этот вирус суда. Сначала мы разотрём в порошок его, и сожжём на солнце, а после найдём его создателей. И заставим страдать их в тысячи, в миллиарды раз больше!».
Выходя, я склонился над тумбой потушив, почти прогоревшие, свечи.
Зайдя на кухню во мраке, сел на колени перед Кристиной, так и сидящей на табурете, закрывающей лицо ладонями в беззвучном приступе плача.
Что говорить молодой девушке, в одночасье потерявшей весь свой привычный мир, родителей, маленькую сестру? Боясь к ней притронуться, положил руку на дрожащее плечо. Она дёрнулась, упала рядом, не в силах встать, обхватила меня руками, повиснув головой на груди.
- Всё? – Спросила она, на что я, не стал отвечать.
Глаза открывать не хотелось, хотя, на улице давно был день, солнечный день. Через редкие щели на завешанном простынями окне ярко светило солнце, то и дело слепя, несмотря на закрытые веки. Кристина лежала рядом, грея левый бок лучше радиатора, откуда только столько тепла в этом маленьком теле. Она ещё крепко спала, непрерывно сопя, но не переходя на храп.
Прошлой ночью, после легко перекуса и кружки кофе «три в одном» на двоих, мы закрылись в её комнате, куда ранее влезли через окно. Мы, не о чём не говорили, просто сидели молча в обнимку. Всё отступило, даже не на второй, а на сотый план. Остались в городе, стране, мире, только я и она, а через непонятный промежуток времени, она просто повернулась и поцеловала меня в губы. Не знаю, зачем я отдёрнулся и, строго, словно учитель, поймавший ученика за шалостью, сказал, -«Не надо, так делать». Кристина посмотрела на меня своими голубыми глазами, словно излучающими свет в непроглядной тьме, и зло, вспыхнув как пламя, медленно произнесла, - «Не смей меня отвергать, я не прошу милостыни и жалости!».
Каблук.
- Привет. – Выдернула меня Кристина из размышлений.
- Привет.
Она не стала строить из себя жертву, не растеклась в благодарностях и не шантажировала неловкостью момента, а встала, в чём мать родила, и выскочила в коридор со словами: -
- Я в ванну.
Правда, через минуту вернулась грустная, сообщив, что воду, всё-таки, отключили. Хотя, кто её мог отключить.
- Хорошо, что вчера успели помыться. Спасибо за вещи, забыл вчера сказать. – Искренне поблагодарил одевающуюся девушку. Отстирывать вручную от грязи, пота и крови, наверняка, ещё то удовольствие, но, она стоически вызвалась привести меня в божеский вид.
- Забей. Когда тронемся?
- Да, хоть сейчас, перекусим, только. Да, я ещё хотел взглянуть на этот, твой, зиграт. Реально?
- Делов-то, на крышу поднимемся, его с чердака видно. – Ответила Кристина, уже одевшись и нарезая хлеб с варёной колбасой толстыми ломтями.