— Свора цепных псов… — Илья сжал зубы.
— Боюсь, у нас нет времени на обмен любезностями, — бросил один из людей Славина. — Отдайте девушку, и вы сможете уехать.
— Ещё чего! — огрызнулся Щукин, сжимая автомат.
С обеих сторон послышались выстрелы. Завязалась короткая перестрелка. Анна, вжавшись в боковую дверь фургона, едва успела уклониться. Двое из наёмников выстрелили по колёсам, заставив фургон накрениться и застопориться.
— Аня! — Илья крикнул, пытаясь ей подать знак, чтобы она пряталась, но прятаться было некуда.
Люди Славина двигались с пугающей слаженностью, заходя с обоих флангов. Их главной целью было захватить Анну. Им не нужно было устраивать жестокую резню, достаточно было вывести из строя сопротивляющихся. Кому-то из группы Ильи попала пуля в плечо, и он вскрикнул.
Анна, оцепенев от ужаса, закашлялась от порохового дыма. Повернула голову и увидела раненого Романова, который пытался выхватить пистолет, чтобы защитить её, и тут же получил пулю в ногу.
— Нет! — вскрикнула она, проклиная свою беспомощность.
Дверь фургона дёрнулась: снаружи кто-то вскрыл замок лёгким отмычкой. Двое наёмников вломились внутрь.
— Спокойно, мадам, — сказал один и схватил её за запястье. — Дмитрий Валентинович ждёт вас.
— Отпусти! — прошипела она, извиваясь и стараясь выбить оружие из его руки. Её сопротивление длилось несколько секунд, затем второй наёмник, подскочив сзади, прижал к её носу и рту пропитанную химией тряпку.
Удушливо-сладковатый запах ударил в нос. Анна закашлялась и почувствовала, как мозг уплывает в темноту. Всё расплывалось перед глазами, звуки становились еле различимыми.
— Аня! — раздался вопль Ильи, уже снаружи. — Не трогайте её, ублюдки!
Но было поздно. Анна теряла сознание, в последний миг уловив, как пара рук поднимает её под плечи и волочёт из фургона в сторону внедорожника.
С тыльной стороны склада, прижатого морем чёрных машин, всё смешалось: гул сирен, проблесковые огни, вспышки выстрелов. Илья, выбравшись из-под упавшего Щукина, увидел, как уносят Анну. Отчаянная злость била в виски. Он хотел ринуться вперёд, но услышал слабый стон Фёдора. Кравцов лежал без сознания и уже шатался между жизнью и смертью. Если их сейчас не вывезти, они могут погибнуть.
— Отвези их! — крикнул Илья Романову.
Сам Илья, сжимая автомат, бросился за уезжающим внедорожником, в котором исчезла Анна. Он сделал несколько выстрелов, срезав заднее стекло. Но машина, завывая колёсами, умчалась в темноту, оставляя только клубы пыли.
— Нет! — Илья схватился за голову, выронив оружие на асфальт. — Проклятье…
К ним подъехала чёрная машина представительского класса. Её фары осветили стоявшего неподалёку Илью. Спиной он чувствовал, как за его плечами тяжело дышат раненые бойцы, а впереди, ближе к охваченному огнём ангару, стояли несколько вооружённых охранников M. A. Corp — все в одной линии, готовые при малейшем сигнале открыть стрельбу.
Дверь машины распахнулась, и в свете фар словно дьявол материализовался сам Константин Ахотин — высокий, жилистый, с холодными прицельными глазами и пепельными волосами, зачёсанными назад. Он осмотрел поле боя, и его губы исказила ухмылка.
— Знаешь, Стрельцов, — бросил Ахотин, выходя на несколько шагов вперёд, — когда-то я хотел просто убить тебя. Одним метким выстрелом. Но теперь понял: для тебя это было бы слишком лёгкое наказание. Я заставлю тебя гнить за решёткой всю жизнь, и ты вечно будешь мучиться, помня о Машеньке.
При упоминании имени «Машенька» у Ильи словно скрутило внутренности. Он судорожно сжал кулаки:
— Я не виноват в её смерти, слышишь?! Я пытался её спасти — и я сделал бы это, если бы не проволочка бюрократической верхушки с которой ты якшаешься!
Ахотин только злее прищурился.
— Твои жалкие оправдания меня не волнуют, — он приглушил голос, с ненавистью смотря на Илью. — Машенька мертва, и я готов продать душу дьяволу, чтобы заставить тебя страдать. Слышишь, Стрельцов? Стра-дать.
За спиной Ахотина появились люди в чёрных камуфляжах. Похоже, он привёл подмогу, чтобы додавить уцелевших. И всё же у него самого уже не было прежней уверенности: тела его бойцов валялись вокруг склада, где-то завывали раненые. Илья качнулся, ощущая, как в нём закипает ярость:
— Хватит! Здесь уже погибло слишком много твоих людей. И моих. Остановись, пока ещё не поздно.
— Я прикажу взять тебя живым, — процедил Ахотин. — И засажу в самую тёмную камеру. Тебе никогда не сбежать оттуда.