— Как ты, бать?
Фёдор вздохнул, стараясь не терять сознание:
— Мальчик мой… ты ведь… Миронова… похоронил.
Илья судорожно сжал кулаки. Картинка с умирающим Мироновым перед глазами опять обожгла сердце. Но нужно жить дальше, нужны решительные действия. Он отогнал воспоминания.
— Отойду на секунду, — глухо сказал он.
Выйдя на пару шагов в сторону, он сжал приклад оружия, опёршись на машину. Перед его глазами всё ещё танцевали огненные всполохи, в ушах стоял шум крови. Сколько потерь, какое безумие…
Если бы не тёплое прикосновение чьей-то ладони к его плечу, он бы, возможно, замер там, погрузившись в тяжкие мысли. Обернувшись, увидел Романова с перевязанной ногой, тот окинул Илью взглядом, полным сочувствия.
— Кэп, — сказал Романов, — я знаю, что вы чувствуете. Но мы ещё живы, и у нас есть шанс. Анну не убьют, Славин хочет её использовать.
— Да, — глухо выдавил Илья. — Но представить, через что ей придётся пройти…
Он прикрыл глаза. Тишина казалась оглушительной. Где-то вдали завыли новые полицейские сирены или пожарные машины, спешащие к складскому комплексу. Но Илье было уже не до того: его мысли были черны, словно сама ночь.
— Гончаров нам поможет, — добавил Романов. — Мы и сами не сдадимся. Всё-таки что бы про полковника ни говорили, он вас не бросит.
Илья коротко кивнул, пытаясь взять себя в руки.
Рассвет неуклюже пробивался сквозь рваные тучи, озаряя изуродованную территорию склада. Повсюду виднелись дым, гарь и рваные обломки конструкций. В этой зловещей картине эхом отдавалось недавнее сражение. Если присмотреться, можно увидеть обгоревшие корпуса машин, брошенные людьми M.A. Corp или Ахотина, и распростёртые тела. И никто уже не понимал, кто там друг, а кто враг.
Глава 12. В пентхаусе
Анна с трудом приходила в себя, словно выныривая из тягучего, вязкого сна. В ушах всё ещё стоял треск выстрелов, а перед глазами плыл мутный красный отсвет — эхо недавнего кошмара, когда её за руки и за ноги втащили в чужую машину. Тело ныло и ломило. Она пошевелила пальцами, проверяя, целы ли конечности. Ответом был тупой отклик боли в плече, но всё же двигаться она могла.
Когда зрение слегка прояснилось, Анна увидела над собой потолок, знакомый до болезненной оторопи: большие геометрические панели, дизайнерские светильники. Строгая и при этом роскошная комбинация, которую она когда-то считала чуть ли не вершиной стиля. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это пентхаус Мити. Место, которое в прежние времена вызывало у неё трепет и удовольствие: они вместе ужинали здесь, проводили страстные ночи, обсуждали будущие планы… И теперь всё это обернулось холодным ужасом.
Она приподнялась на локте. Голова кружилась. Подушечками пальцев ощупала виски — на коже прощупывалась большая ссадина. Очевидно, её схватили более грубо, чем хотелось бы похитителям.
— Только не это… — сорвалось с губ.
«Пентхаус, где я когда-то ощущала себя почти королевой, — мелькнула мысль, — теперь тюрьма. Или, хуже того…»
Анна заставила себя оглядеться внимательнее. Она в просторной комнате — той самой спальне с огромными панорамными окнами, где когда-то солнечный рассвет обволакивал их с Митей совместные утренние объятия. Но сейчас окно было плотно задрапировано тяжёлыми шторами, а у выхода топтался охранник в чёрном костюме, уставившись в одну точку.
Детали интерьера будто насмехались над ней. Шёлковые простыни — на том же кровати-«подиуме», диван с парчовыми подушками, где они и смеялись, и спорили, и… Уголок памяти болезненно дёрнулся: «Когда-то здесь я доверяла Мите». Теперь каждый предмет обрёл налёт чуждости, а ткань казалась пропитанной ядом.
Анна попыталась приподняться, но охранник мигом отреагировал, сделав шаг вперёд и угрожающе сжав ладонь на кобуре.
— Сидеть, мадам, — бросил он, посмотрев на неё с явным презрением. — Без самодеятельности.
Она гневно сверкнула глазами, однако заставила себя не нарываться на конфликт. Ноги и руки подрагивали, в горле стоял комок то ли страха, то ли злобы. Внутренне она повторяла, как мантру: «Главное — держаться, Илья обязательно попытается меня выручить».
Но секунды текли тягуче, словно хотели показать, что помощь может и не поспеть вовремя.
— Где я? — решилась спросить она, стараясь, чтобы голос звучал не слишком жалобно.
Охранник, неохотно цедя слова, ответил:
— Как видите, у господина Дмитрия Валентиновича дома. Будьте благоразумны и не задавайте глупостей. Скоро вас навестят.