Между тем обугленный полумертвый дрек слабо пошевелился, заставив Любоньку отскочить. Она их не только не любила, но и боялась. А в облике летучего дьявола и подавно. Еще бы, огромный черный монстр под два метра ростом с непробиваемой кожей, длинными, выдвижными, словно стальными когтями на руках, такими же клыками, огромного размаха кожистыми крыльями, и черными, как черные дыры безвременья, глазами. Однажды она разозлила одного такого, украв из его силка пару уже пойманных радужек, посягнув на право охотника и одновременно право собственности Властелина, и от неминуемой кары ее спасло только вмешательство бабушки. Та остановила дрека посохом, и вернула пропажу, добавив еще что-то. Что именно перепуганная Любонька не видела, а бабушка так и не рассказала. Но дрек, иронично сверкнув глазами, молча взял откуп и ушел. Больше таких глупостей Любонька не делала, особенно когда бабушка рассказала ей, что силы посоха хватило б секунд на десять противостоянию дреку как представителю Властелина, не более. А посягание на собственность Властелина карается смертью, и ее счастье, что она выпустила радужек из силка, а не из сумки дрека. Здесь еще можно было говорить о том, что он их еще не совсем поймал.
Любонька мучительно решала бросить это чудище здесь и забыть, или все же позвать бабушку и Злату на помощь. Она крепко помнила ее наставления – каждая жизнь бесценна! Но является ли бесценной жизнь бездушного монстра служащего только Властелину, который, не моргнув глазом, может уничтожить и ее и разнести в пух и прах всю Марсию? А вот интересно, что скажет на это чудище Злата? Пока девочка раздумывала, дрек еще раз пошевельнулся и выбросил вперед когтистую руку, толи отмахиваясь от чего-то, толи пытаясь кого-то поймать. Любонька взвизгнув, помчалась домой. Бабушке она про него все же расскажет, но помогать ему ни за что не будет!
***
Сергей Петрович.
Сергей Петрович с нетерпением ждал свою новую знакомую. Он ночью почти не спал, но зато нарисовал три эскиза украшений. Один комплект серьги и кулон в виде листиков смородины с гроздьями ягод, словно смущаясь выглядывающих из под листьев. Набор предполагал сделать из золота, и мелких изумрудов с рубинами. Другой комплект был цветочным, белоснежно голубоватые цветы лотоса из селенита в обрамлении серебряных листьев и такой же кулон правда камень он туда планировал поставить из коллекции. Тот, который так понравился Виктору. Камень прям сам просился, а желание камня- закон. И еще была третья задумка, в виде переливчатой бабочки на серьгах и красивого камня с такой же бабочкой для кулона. Все три идеи были чудо как хороши, и откуда только вдохновение взялось?
Евгения немного припоздала, извинившись пояснила, что просто дочь с мужем, с которыми она отдыхала, гуляли по городу, а она с внуком сидела, вот и пришлось задержаться.
Сергей Петрович, смущаясь словно 17-ти летний юноша, показал ей эскизы и с замиранием сердца ждал вердикта. Почему то именно в этот момент они показались ему не такими уж удачными, и начали грызть сомнения в собственной гениальности, чего уже давненько не было.
Однако Евгения пришла в восторг, как от самих эскизов так и от их красоты. Но особенно ее впечатлил серебристо лунный комплект из селенита. Хотя она честно призналась, что глаза разбежались и хочется всего, но финансов наверное на красоту в золоте не хватит. Евгения с сожаление отодвинула два эскиза в золоте и приступила к обсуждению сроков и цены серебряного комплекта.
Спустя пару часов они разошлись, Евгения к внуку и дочке с мужем, Сергей Петрович домой к своим камням и вдохновению. Собственные запасы не казались ему неприкосновенными, а творческая мысль требовала немедленного воплощения.
Он уже решил про себя, что не возьмет денег с Евгении за комплект со смородинной. Слишком давно ему так не хотелось работать, а работа не приносила такое огромное удовольствие. За это стоит заплатить самому! И пусть у этой невероятно живой и непосредственной женщины останется такая вот прекрасная память о старом ювелире-огранщике. Почему то мысль о возрасте и приближающейся кончине его давно уже не пугала. Он верил, что душа бессмертна, и просто старался честно дожить свой век, стараясь принести радость себе и окружающему миру. Он прекрасно понимал, что после его смерти его имущество поделят дети и внуки, коллекцию камней скорей всего сразу продадут целиком или частями. Ни дети, ни внуки не унаследовали его любви к камням. Некоторые покупатели уже сейчас, наверное, согласны спонсировать его смерть, странно, что до сих пор не решились.