Мамины взгляды стали подозрительными. Каждый раз, когда мы шли вместе, мне казалось, что она пытается прочитать мои мысли. Я шептала ему:
— Думаешь, мама что-то заподозрила?
— Если да, скажем, что мы просто друзья, — ухмыльнулся он.
— Отличная легенда… пока мы не начнём целоваться, — ответила я, и мы оба рассмеялись.
В кино на фильме ужасов я прижималась к нему чуть сильнее, когда на экране показывали пугающие сцены.
— Ты дрожишь! — тихо сказал он.
— Я? Нет-нет… это ты слишком громко смеёшься! — попыталась я отшутиться.
— Ладно… держи меня крепче, если совсем страшно, — сказал он, а я только прижалась ещё ближе.
После кино мы ещё немного гуляли по улицам, смеясь и болтая о фильме. Он держал меня за руку, а я тихо хихикала, когда он шутил обо всём подряд. И вдруг, словно сами не заметили, мы начали приближаться друг к другу… и наши губы встретились.
— Тсс… — шепнула я, когда услышала тихий шорох за спиной.
Мы замерли. Мамы, казалось, появились из ниоткуда. Я чуть не подпрыгнула от испуга, но благо они нас не заметили.
— Всё в порядке, — сказал он, но я слышала, как его голос дрожит от смеха.
— Правда? — прошептала я, прижимаясь к нему сильнее, чтобы спрятать сердце, колотящееся как сумасшедшее.
— Ладно, кажется, мы чуть не попались, — тихо сказал он, ведя меня дальше по улице.
— Если мама узнает, то она.. — я замолчала, не зная, как продолжить, и снова засмеялась.
— Не переживай, — сказал он, целуя меня ещё раз — это наш маленький секрет.
————————
Ночью он тихо пробрался ко мне в комнату. Сердце колотилось так, будто его было слышно за стенкой. Мы сели на кровать, и сразу начали целоваться, слегка смущаясь и улыбаясь одновременно. Потом включили фильм, но внимания на экран почти не обращали — взгляд всё время находился друг на друге. И, конечно, через пару минут снова целовались.
Слава богу, дальше дело не зашло. Я была не готова, а он не настаивал. Тем более за стенкой были наши мамы — и это было слишком опасно. Каждое движение и шорох казались слишком громкими.
На утро мама Влада, Людмила, невзначай спросила его, где он был ночью она заходила, хотела кое-что уточнить, а его там не оказалось.
— Где ты был? — спросила она.
Он промямлил что-то вроде:
— В… в туалете…
И мама только кивнула, прекрасно всё поняв, но не уточняя дальше.
Позже, когда мы встретились, он тихо поинтересовался, чуть улыбаясь:
— Маш, думаешь, я сильно спалился?
— Немного… — ответила я, фыркнув и слегка покраснев.
Он только улыбнулся и подёргал меня за рукав кофты, будто говорил: «Ну вот, мы и попались».
5. Сон
Я стояла на перроне, чувствуя, как слёзы срываются с ресниц сами собой. Сердце рвалось на части — он скоро уезжал, а я… я уже не могла без него дышать.
Он подошёл ко мне, и я заметила, что его руки дрожат, когда он осторожно берёт мою за руку.
— Я… — начал он, и его голос дрожал сильнее моих слёз. — Я не хочу уезжать… не хочу оставлять тебя.
Я не могла ничего сказать. Горло сжималось от боли, а сердце требовало, чтобы я бросилась ему на шею.
— Я… я влюбился в тебя, — прошептал он, и я увидела это в каждом взгляде, в каждом движении. Его глаза были полны такой честности, что мне стало страшно и одновременно тепло. — И я обещаю… я буду приезжать. Часто. Ты не останешься одна.
Он наклонился ближе, и я почувствовала дыхание на щеке. Я хотела обнять его так, чтобы никогда не отпускать, но понимала, что это невозможно. Он должен был уйти.
— Даже если будет тяжело… — продолжал он, его голос ломался, — я вернусь. Ты… ты моё сердце. И я не оставлю тебя одну.
Я закрыла глаза, чтобы спрятать слёзы, и прижалась к нему. Его руки обвили меня крепко, словно пытались передать всё, что не могло быть сказано словами. В тот момент я поняла: я безнадёжно влюблена.
Я проснулась от лёгкого света, который пробивался через занавески. Сначала мозг ещё пытался вернуть тот сон… его голос, его взгляд, его руки, что держали меня так крепко. Сердце всё ещё болело от этой картинки, но я понимала: это всего лишь сон.
Я села на кровати, стараясь глубоко дышать. Решение пришло само собой: нужно уменьшить общение, иначе я сойду с ума от собственной слабости.
Когда я спустилась на кухню, он сидел за столом с мамой, Людой, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Сердце дрогнуло, но я быстро собрала себя: на лице холод, внутри — стена.
— Доброе утро, — сказала я ровно, чуть прохладнее, чем хотелось.
— Доброе… — он попытался улыбнуться, но сразу заметил изменение.
Я кивнула тёте Люде и быстро направилась к столу, стараясь не смотреть ему в глаза. Внутри всё кричало, что хочу броситься к нему, обнять, сказать, что люблю. Но я знала, что сейчас нельзя. Сейчас нужно дистанцироваться, иначе он уедет, а я останусь разбитой.