Еще она обещала, если праздник закончится рано — так оно и случилось — заехать в больницу, чтобы переговорить с управляющим о новых рентгеновских установках, которые должны были прибыть в самом скором времени. Совет попечителей никогда не одобрил бы таких расходов, и Эмили хорошо знала об этом. В итоге случится так, что она сама будет вынуждена выписать чек, спасая жизнь людям, до которых ей не было никакого дела. И все это лишь потому, что у нее водились деньги и сама она — одна из рода Хевиттов.
Эмили прислонилась к дверце машины. Все показалось вдруг таким бессмысленным, а наступающий вечер лишь продолжал день. Все одно и то же, кругом те же лица, те же голоса. Может быть, ей все-таки выйти замуж за Хи? А вдруг ребенок придаст смысл ее жизни, как говорила Ви Миллер?
Со временем Хи наверняка станет в городе известной личностью. Выборы на пост окружного прокурора стали всего лишь первой ступенькой его политической карьеры, которую он намерен сделать. v
Эмили как бы взвешивала мысленноего шансы. Конечно, Хи был на десять лет старше ее, но ведь тридцать три года — еще не возраст. К тому же он не охотится за ее капиталом, у'него самого денег больше, чем у нее. Вот если бы Хи только нравился ей! Возможно, так бы оно и случилась, если бы он не вел себя как проклятый джентльмен.
Она провела рукой по кожаному сиденью: оно успело заметно остыть. Эмили села в машину, закурила сигарету и выпустила дым в безоблачное небо.
Да, брак с Хи Тайером мог бы в какой-то степени решить ее проблему. Во всяком случае, ей бы не приходилось постоянно и бесконечно скучать. Она обзавелась бы ребенком или, может быть, и двумя сразу, которые заполнили бы все ее существование; но, с другой стороны, всякие бытовые мелочи, такие, как мытье посуды, стирка пеленок, да и сами дети не казались ей слишком возвышенной заменой ее неудовлетворенности жизнью. Ведь в сущности каждая женщина имеет право на то, чтобы хоть немножечко чувствовать себя тигрицей.
Она вздохнула, завела мотор и поехала в город. Еще не все участники праздника разбрелись по домам. Перед банком толпилось много народа, стояли три патрульные машины местной полиции и две — из полиции штата. Эмили решила, что не хотела бы оказаться среди преступников, ограбивших банк, если полиция их поймает. И вспомнила, что Гарри Миллер был одним из самых симпатичных людей в городе. '
Потом она поразмышляла о том, не следует ли ей все же остановиться, но в конечном итоге решила не делать этого. На месте преступления делать ей было абсолютно нечего, тем более что Хи все равно расскажет при встрече о подробностях, когда заедет за ней, чтобы отвезти на бал в «Кантри-клуб».
Она пересекла почти весь город, направляясь к больнице, расположенной в противоположном его конце. Под лучами предвечернего солнца на территориибольницы работали четыре заключенных, голые до пояса, без головных уборов, с блестящими от пота загорелыми телами. Толстопузый и вооруженный до зубов надзиратель в костюме цвет та хаки прятался в тени дерева и не спускал с них глаз.
Тот факт, что заключенные работали в черте города, казался Эмили просто недопустимым. И не только ей, но и некоторым другим представителям рода Хевиттов. С тех пор как Кронкайт занял место шерифа, заключенные привлекались к работе постоянно: они убирали и увозили мусор, приводили в порядок территорию общественных учреждений и лесопосадки ближнего пригорода. Шериф утверждал, что бесплатный труд позволяет снизить некоторые налоги — это несомненно являлось истиной. Кроме того, в законодательстве не было ни слова, против подобной практики. Что ж, может быть, теперь, после нападения на банк и убийства Гарри Миллера, шериф откажется от своей идеи, не дожидаясь, пока какой-нибудь заключенный совершит более тяжелое преступление.
Проезжая мимо, Эмили внимательно посмотрела на вооруженного, надзирателя и сосредоточила все свое внимание на том, чтобы не сбить машиной какого-нибудь заключенного, толкавшего перед собой тележку, полную веток и мусора. При этом она не заметила грабель, валявшихся рядом, на дорожке, зубьями вверх. Деревянная ручка ударила в заднюю часть машины, а металлические зубья вонзились в правую заднюю, мгновенно зашипевшую продырявленную покрышку.
Надзиратель вышел из себя.
— Черт бы вас побрал! — ругался он, выскочив из тени дерева на солнцепек. — Кто, подонки, оставил грабли на дороге?