Она взяла мыло и стала намыливаться. Как ни странно, перебирая в памяти события минувшего дня, она решила, что единственным светлым пятном оказалась встреча с молодым заключенным. До сих пор Эмили ощущала смущение, вспоминая его алчущий взгляд. Ощущала физически, как скользят глаза Морана по ее фигуре. На мгновение представила себе, что он держит ее в своих объятиях, и тут же покраснела от этой мысли. Благовоспитанные девушки, точнее, девушки ее общественного положения не должны и думать о подобных вещах. А может быть, они все-таки думают иногда?..
Эмили вылезла из ванны, вытерлась, надела тонкое нижнее белье. Но и это ей не помогло. Щеки пламенели, тело горело лихорадочным огнем.
В своей комнате она открыла окно и вышла на верхнюю веранду. К сладковатому аромату жимолости и жасмина примешивался едкий запах дыма костра. Она сначала не могла понять, откуда дым, потом, осмотревшись, увидела огонь. Ну сколько можно говорить, что жечь валежник в такую жару опасно, но, видно, все без толку. Каждый год эта деревенщина снова и снова’поджигает кустарник и даже подлесок, утверждая, что на золе хорошо растет трава, необходимая их скоту. G веранды костер казался маленьким и был разведен, видно, где-то около тюрьмы. А может быть, это дежурный просто сжигал'там мусор?
Эмили вернулась в комнату, чтобы присесть наконец к зеркалу, но вдруг, подчиняясь импульсу, бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушки, и расплакалась. Она все еще всхлипывала, когда в комнате появилась Бесси.
— Не плачь, маленькая, — принялась утешать ее Бесси. Она с грустью посмотрела на висевшую рколо кровати фотографию погибшего летчика Хаббарда. — Все будет хорошо. Нельзя же вечно скорбеть о том, что было. Жизнь принадлежит живым.
Эмили села и принялась, скомкав край наволочки, вытирать глаза. Бесси всегда казалась странной: в свое время она не пролила и слезинки по поводу гибели супруга Эмили. А может быть, даже почувствовала некоторое облегчение, поскольку считала, что если муж относится к проектированию реактивных самолетов точно так же, как к исполнению своих супружеских обязанностей, то совсем не удивительно, что он однажды ткнулся носом в землю.
— Тебе, маленькая, нужен только муж, и все будет в порядке, — с мудрым видом заметила Бесси.
— Совсем немного! — сквозь слезы усмехнулась Эмили, поднялась и подошла к туалетному столику. — Завтра утром мы повесим объявление на ограде: «Молодая кобылка ищет жеребца».
Бесси легонько шлепнула ее.
— Не смей говорить таких вещей!
Эмили стало совестно.
— Прости меня, Бесси.
Когда приехал Хи Тайер, чтобы отвезти ее в «Кантри-клуб», она уже сидела на нижней открытой веранде и ждала его.
Тайер бросил шляпу на кресло и нагнулся к Эмили, чтобы поцеловать.
— Только не говори мне, что ты опять себя плохо вела и теперь Бесси не пускает тебя в дом.
Эмили рассмеялась.
— г Нет. Я просто задумалась. А что, если нам выпить по рюмочке?
Тайер опустился в кресло.
— Блестящая мысль! Только по большой рюмочке. И разбавленное. Эмили поставила на передвижной бар две рюмки и бутылку виски.
— Ты был занят в связи с налетом на банк?
— Весь день. Точнее, всю вторую половину дня.
— Есть какие-нибудь новости?
— Пока нет. — Тайер вытянул ноги. — Но кто бы ни провернул это дело — он смелый человек. Поскольку убийство случилось в праздник и банк был закрыт, мы не знаем времени, когда произошел налет. И до сих пор не нашли ни одной пары глаз, которая заметала бы чужака в нашем городе. — Он пожал плечами. — Ведь большинство жителей находилось на поляне в лесу.
— Может быть, это был кто-нибудь из местных?
— Мы тоже начинаем подумывать об этом. — Тайер принял из рук Эмили рюмку. — Большое спасибо! — Он залпом выпил ее до дна. — А теперь, если ты не возражаешь, едем в клуб.
— Ты там с кем-нибудь встречаешься? — спросила она.
•— Нет. Но я голоден. — Он проводил ее к машине, усадил и спросил: — Ну а как ты провела день?
Эмили поправила складки вечернего платья.
— Так себе… Только когда ехала к больнице, проколола шину.
— Как это тебе удалось?
* — Наскочила на грабли. Работающий там заключенный оставил их на дороге, зубьями кверху.