Моран не шевельнулся. Он сидел, прижав рукой к ребрам окровавленный носовой платок.
— Что ж, можете нажимать на курок! Поработайте вместо полиции! Но я все же предпочитаю умереть тут, чем вернуться в тюрьму.
Пистолет Эмили все еще был направлен прямо на него.
— Как вы сюда попали?
— Поднялся по виноградной лозе. По той, которая цветет желтыми цветами.
— Это вас полицейские загнали на другой берег?
— Да, — ответил юноша и неожиданно добавил: — А знаете, вы красивее, чем я думал.
— Это что, комплимент?
— Думайте, как хотите.
Эмили махнула пистолетом, показывая на выход:
— Уходите отсюда!
— Нет!
— Почему?
Моран взглянул на носовой платок, потом на свою рану.
— Потому что я не хочу умирать. А полицейские, которых здесь оставил ваш приятель, застрелят меня в одну секунду, не успею я сделать и нескольких шагов.
— Вы видели, как мистер Тайер привез меня домой?
— Конечно, видел.
— А почему вы вообще забрались в мой дом?
На этот вопрос Моран ответил, не сразу.
— Понимаете, я сам себя об этом спрашивал, — наконец сказал он. — И знаете, к какому выводу я пришел?
К Эмили вернулось самообладание, в голосе прозвучал презрительный холодок:
— К какому же, интересно?
— За шесть месяцев пребывания в тюрьме только вы отнеслись ко мне как к человеку, — серьезно посмотрел на нее. Моран. — И мне очень захотелось вас повидать еще раз, прежде чем меня схватят…
— Вот как… Наверное, также, как вы повидали Мей Арнольд?
— Кто это такая?
— Одна моя знакомая, которую сегодня изнасиловали несколько ваших… А до этого забили насмерть ее спутника.
Моран бросил промокший от крови платок и взял с полочки другой, который опять приложил к ране.
— Я опасался, что эти несчастные, черти натворят что-нибудь в подобном роде. Поэтому сразу соскочил в транспортера, едва мы очутились на свободе.
Эмили почувствовала, как ее самоуверенность постепенно начинает куда-то улетучиваться.
— Значит, вы не участвовали в этом… зверском преступлении?
Юноша посмотрел на нее своими невинными, голубыми глазами.
— Даю честное слово! Я еще никогда не дотрагивался до женщины, которая меня не хотела. Никогда в жизни!
— А как же это связывается с вашим осуждением за изнасилование?
Несмотря на явную физическую боль, Моран усмехнулся.
— Та-то меня хотела… могу поклясться. К сожалению-, я был слишком молод, да и она — тоже. Несовершеннолетняя., Но об этом я узнал гораздо позже.
— А грабеж? А поддельные чеки?
— Я вижу, вы скрупулезно навели справки относительно моих… преступлений.
— Нет, просто спросила у Хи Тайера.
— То, поверьте, были невинные юношеские проказы..
— А человек, которого вы убили во время игры в покер?
Его лицо помрачнело.
— Это было совершено, — тихо проговорил он, — в целях самообороны. К сожалению, мне никто не поверил. — Уголки его рта опустились. — Что ж, давайте покончим с этим. Зовите сюда ваших полицейских. Они отведут меня в суд и сделают из меня отбивную котлету’ Когда устанут, тогда, возможно, я и сознаюсь, что убил Мэрфи и изнасиловал вашу знакомую. Возможно, сознаюсь даже в том, что ограбил банк и убил кассира. И тогда все, что останется от меня, они смогут наконец посадить на электрический стул. Да я и сам предпочту смерть, чем до конца жизни убирать дерьмо с городских улиц.
— А я думала, что вы получили только десять лет.
Он фыркнул:
— Вы просто не знаете этих тюремных бонз. Когда человек в чем- нибудь провинился, можно считать, что с ним все кончено. И лишь потому, что я уже в чем-то был виноват, они пришьют мне и все сегодняшнее. Самое неприятное, что невозможно доказать обратное. А теперь вот… еще и вы оказались замешанной в эту историю. Ну, скажите на милость, какие присяжные поверят мне, если я расскажу, что, пока все это происходило, я отсиживался в вашей ванной?
Эмили улыбнулась против воли.
— Думаю, что доля правды в ваших словах существует.
Если бы она знала, как ей поступить сейчас! Самым разумным, конечно, было бы позвать помощников шерифа. Но она почему-то не в состоянии была этого сделать. И Моран сказал ей чистую правду: если он опять попадет в тюрьму, с ним случится именно то, о чем он говорил. Ведь она уже видела, как они обошлись с другими заключенными, Митчеллом, например.