Эмили стало жарко от этих мыслей. И, чтобы выиграть время для дальнейших раздумий, она спросила:
— Вы тяжело ранены?
Моран посмотрел на свою рану.
— Думаю, не очень. Правда, я потерял много крови, но рана, кажется, чистая.
Он открыл кран, намочил лицо холодной водой, смыв с него кровь, и провел мокрой рукой по волосам. Вид его сразу изменился. Покончив с этим, он спросил:
— Мне хотелось бы знать…
— Что?
— Не могли бы вы угостить меня сигаретой?
Эмили принесла с ночного столика пачку сигарет. Их пальцы соприкоснулись, когда он брал сигарету, и Эмили заметила,* что рука его вздрогнула. Ей нравился этот юноша. Ведь Хи упомянул, что он из хорошей семьи, а теперь его манеры и то, как он излагал свои мысли, несомненно подтверждали это. Несмотря на боль в ране, она не услышала от него ни слова жалобы. И если посмотреть, с каким видом он сидел на краю ванны, то это скорее был гость, нежели беглый заключенный.
Он сунул сигарету в рот.
— Большое спасибо.
' Эмили рассеянно кивнула и внезапно осознала, что до сих пор все еще держит пистолет в руке. А когда эта мысль наконец дошла до нее, она сама себе показалась такой глупой, а потому, вернувшись в спальню, сунула пистолет на прежнее место. Потом закрыла двери веранды и опустила жалюзи.
— Теперь вам лучше пройти сюда и показать мне вашу рану. А я пока подумаю, как мне поступить дальше.
Моран усмехнулся.
— Знаю, вы были в больнице, но только не говорите, будто вы — врач.
Оказалось, теперь совсем нетрудно ему улыбнуться.
— Врачую только лошадей.
— Слышал я и не такое… — С сигаретой в зубах, прижимая носовой платок к боку, Моран вышел из ванной. — Вы — настоящий ангел. Куда я могу присесть?
Эмили хотела ответить: на кровать, куда же еще, но испугалась самого этого слова, поэтому ответила:
— Вон туда, в шезлонг.
Моран посмотрел на него.
— Туда может попасть кровь.
— Пусть это вас не беспокоит.
Обернувшись к шезлонгу, Моран остановился перед фотографией в рамке, на которой был изображен блаженной памяти лейтенант Хаббард.
— Кто этот красивый летчик?
— Мой покойный супруг.
— Супруг? Почему же в таком случае вас называют «мисс Хевитт»?
— Потому что мы с Эвереттом прожили как супруги всего несколько дней, а потом он погиб. И никто в городе не успел привыкнуть говорить мне «миссис».
— Давно он погиб?
— Три года назад.
— О-о… — Тон, каким были сказаны эти слова, до боли ясно дал понять Эмили, что теперь у него будут дрожать не только руки. И она почувствовала вдруг во всем теле какую-то непонятную тяжесть, которая ее и испугала, и одновременно взволновала.
А Моран разлегся в шезлонге с таким видом, будто это было для него самым естественным занятием.
— Принимайтесь за работу, доктор. Я к вашим услугам.
Когда Эмили нагнулась над ним, он убрал платок с раны и положил его на колено, едва прикрытое разодранной брючиной.
Рана и в самом деле оказалась чистой. Пуля, выпущенная, по всей видимости, из ружья, задела лишь мышцы и прошла навылет. Здесь и настоящий врач не смог бы сделать больше, чем она: Эмили промыла оба отверстия, продезинфицировала их, наложила антисептические повязки и заклеила липким пластырем.
— Пока этого достаточно. По крайней мере, на первое время, — сказала она, убирая медицинские принадлежности в аптечку ванной комнаты. — Теперь вам необходим только покой.
Моран натянуто рассмеялся.
— Это что же, шутка? Вы отлично знаете, что меня ожидает, если я уйду из-под крыши этого дома.
— Да, к сожалению, знаю, — ответила она.
Неожиданно заразительная улыбка Морана разрядила напряжение.
— Тем не менее тысяча благодарностей. За то, чтобы увидеть вас снова, мне не жаль было дать себя подстрелить, тем более лицезреть вас в таком виде.
К Эмили мгновенно вернулась головная боль. Она не в состоянии была рассказать ему о том, что произошло на ее глазах с Митчеллом. Если бы разговор с Хи состоялся до того, как Моран снова будет пойман, то, возможно, она убедила бы его, что дело юноши надо пересмотреть. Или хотя бы убедила Тайера отправить Морана в больницу, пока. он не поправится.
Ее спальня находилась рядом с комнатой для гостей, которой редко кто пользовался. Комната была чистенькой, постель всегда в порядке. И Эмили приняла решение.
— Я не могу вас отпустить. Поклянитесь, что это не вы убили Мэрфи!
— Клянусь!
— В таком случае, я спрячу вас здесь, пока не переговорю с прокурором. Некоторое влияние я на него имею, и, возможно, мне удастся что-нибудь сделать.