— Я был бы вам очень признателен за это, — сказал Моран.
— и вы не принимали участия в групповом насилии над Мей Арнольд?
— Клянусь, нет!
— Ну ладно.
• Эмили помогла ему подняться с шезлонга на ноги. Сейчас он совсем ослабел, видела она, едва стоял на ногах. Сделав два неуверенных шага, Моран неожиданно как-то обмяк. Ища опору, он ухватился за рубашку Эмили. Рубашка была новая и шелковистая л легко соскользнула с ее плеча, а тут заодно еще и пояс развязался. Эмили покачнулась под тяжестью тела Морана, но мужественно собрала все свои силы, чтобы дотащить раненого до кровати. А потом споткнулась, вернее, запуталась в упавшей к ногам рубашке и сама свалилась на кровать. И Моран упал чуть ли не на нее.
При падении она повредила липкий пластырь. Его глаза, оказавшиеся рядом с ее глазами, были закрыты.
Не в силах сразу высвободиться, Эмили внимательно вглядывалась в его лицо.
Нет, этот человек не мог быть до конца испорченным. Таким, каким изобразил его в своем рассказе Хи. Человек, возбудивший в ней теплые чувства, не мог быть плохим.
Моран приоткрыл веки, и глаза его остановились на ее лице.
— Нет… — запротестовала она, хотя и поняла, что глаза выдали ее. — Нет! — выкрикнула она снова. — Вы еще слишком слабы…
Но она все равно не смогла бы его сдержать, да, в общем-то, и не стремилась этого делать.
Все ее ощущения оказались совершенно новыми для нее. И когда он кончил, Эмили долго лежала в изнеможении, чувствуя в себе какую-то необыкновенную легкость и свежесть. Пальцем она провела по груди Морана и вдруг глухо вскрикнула: снова полила кровь из раны. Со слезами на глазах она пыталась остановить ее, но кровь все шла и шла из-под полусорванной повязки. Только одна она виновата во всем! Он же не понимал, что делал! Господи, только бы он не умер! Он не должен умереть!
Наконец до ее сознания дошли и другие звуки. Снизу кричали мужские голоса, кто-то стучал в дверь.
— Все в порядке, Эмили? — послышался голос Бесси. — Ты меня звала?
— Нет, — громко ответила Эмили. — Спи и не мешай мне.
Но Бесси тем не менее открыла дверь — она могла себе позволить такое, поскольку служила в семье долгие годы. И в изумлении остановилась на пороге. Когда же вновь обрела дар речи, только и выдавила из себя:
— О Боже! В своем ли ты уме?
По щекам Эмили все еще катились слезы.
— Сама не знаю.
Бесси закрыла за собой дверь, подошла к постели и посмотрела на Морана.
— Что я вижу? — прошептала она. — Ведь Это, похоже, один из сбежавших парней?
— Да, — еле слышно сорвалось с губ Эмили.
— Он что, насильничал?
— Нет! И не вздумай звать полицию!
Когда Бесси снова заговорила, голос ее стал иным — нежным и полным понимания.
— Ты не можешь упрекнуть меня в чем-либо, дорогая. Ведь я всегда делаю только то, что ты скажешь. И всегда на' твоей стороне, с того самого часа, как ты родилась. — Она открыла створку окна и крикнула вниз: — Тут все в порядке, господа полицейские? Мисс Эмили переволновалась за день и увидела во сне что-то страшное. -
— О’кей! — крикнул в ответ Джексон. — А я уж решил было подняться на веранду по винограднику. Мистер Тайер сдерет с нас шкуру, если с мисс Хевитт что-нибудь случится.
Бесси закрыла окно.
— Красивый юноша… Ты что, влюбилась в него?
— И сама не знаю.
Бесси смотрела на веши более реально.
— Если я кого-нибудь люблю, то я о нем забочусь, а если я забочусь о человеке, значит, я его люблТо. Ты, наверное, не хочешь, чтобы он умер?
— Ты что, с ума сошла?
Бесси закатала рукава своего халата.
— Тогда не сиди просто так, дорогая, а помоги мне уложить его поудобнее в кровати. Потом пусти холодную воду, чтобы мы смогли сделать компресс: ведь он истечет кровью, если мы будем сидеть сложа руки*.
Эмили поцеловала Морана в закрытые глаза, помогла Бесси уложить его поудобнее на кровати, стянула с него разодранные брюки и подсунула под голову подушку.
Обе женщины были так погружены в свою работу, что не заметили, как Моран, находившийся без сознания, как они считали, на мгновение осторожно разлепил веки. В его взгляде мелькнула хитринка. Потом он снова закрыл глаза и тихонько застонал…
Глава 6
Неужели прошла целая неделя? Трудно в это поверить. Сидя в женском союзе, Эмили вдруг осознала, что никогда еще не чувствовала себя такой удовлетворенной. Она играла в бридж механически, но в то же время — с осторожностью. Все можно было позволить себе, но только не вызвать подозрения. О, если бы еще Салли так не тараторила!