Бен открыл дверцу машины.
— Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс?
Эмили протянула ему ключ.
— В багажнике пакеты с продуктами. Отнеси их в дом.
Бен открыл багажник, вытащил пакеты.
— Это меня, конечно, не касается, мисс, — пробурчал он, — но, мне показалось, что в последнее время мы стали покупать гораздо больше продуктов, однако кухня Бесси не улучшилась.
, Эмили испытующе посмотрела на него. Бен, конечно, ничего не знал и ни о чем не догадывался. Просто он любил поворчать, что и делал по любому поводу. Тем не менее даже это его ворчание нельзя было сбрасывать со счета. Соблюдение тайны как раз и зависело от подобных мелочей.
— Это вам и в самом деле показалось, — рассеяла она его сомнения.
— Возможно, — согласился Бен. — Но и Бесси на этой неделе уже третий раз делает такой большой заказ. Не иначе как у моей старушки завелся в животе солитер.
Когда они оба вошла в кухню, Бесси обернулась через плечо и бросила:
— Решила, наконец, вернуться? — Она в этот момент как раз пробовала куриный бульон, стоящий на плите. — Совсем отбилась от дому. Я уж думала, что мистер Хи пригласил тебя на ужин.
— Он и хотел это сделать, — ответила Эмили и поинтересовалась, словно невзначай: — Все в порядке?
Бесси провела по своему лицу тыльной стороной ладони. Напряжение последних дней заметно сказалось и на ней.
— В абсолютном порядке. — Она подождала, пока Бен пошел к машине за остальными пакетами, и добавила: — Неужели ты не понимаешь, что делаешь? Когда же все это кончится?
— Понятия не имею.
Бесси на мгновение задумалась.
— Это меня, конечно, не касается, но тем не менее все это мне не нравится. В тюрьму за мелкие проказы не сажают.
— Его осудили несправедливо.
— Это он тебе так говорит.
— Ты сменила ему повязку днем?
— Попыталась это сделать, но он меня не подпустил к себе. Предпочитает, чтобы это сделала ты. — Она переменила тему разговора, увидев, что в кухне снова появился Бен с пакетами. — Ну, а теперь отправляйся наверх и прими ванну. И тебе совсем не обязательно спускаться к ужину. Я принесу наверх.
— Большое спасибо, Бесси.
Эмили добралась до середины лестницы, а потом остановилась. Еще неделю назад жизнь была как-то упорядочена и осмысленна, хотя не все в ней соответствовало ее идеалам. Теперь же — одна сплошная неразбериха. Было такое чувство, будто все время поднимаешься на высокую гору, рискуя ежесекундно свалиться в какую-нибудь расщелину. И неизвестно, можно ли было назвать ее чувства к Морану любовью. Она лишь ощущала на себе постоянное воздействие этого человека.
Едва Эмили дотрагивалась до него или он до нее, как она становилась другим существом. Даже мысль о том, чем они занимались всю последнюю неделю или, точнее, что она позволяла делать с собой, вгоняла ее в краску. Возможно, психолог из Майами была отчасти права, но только Моран разбудил в ней не тигрицу, а блудливую кошку.
Осторожно проскользнув к себе, она зажгла свет, сбросила. одежду, расстегнула бюстгальтер и стянула трусики. Потом пустила воду и тщательно намылилась.
Прохладная вода приятно ласкала ее разгоряченное тело. Смыв мыло, Эмили быстро растерлась полотенцем.
Когда она вышла из ванной, накинув халат, Моран уже зажег лампу на ночном столике и теперь смотрел на нее взглядом прищуренных глаз.
— Ты очень красивая, — сказал он. — Подойди ко мне. — И, когда она приблизилась к кровати, схватил ее за руку и притянул к себе. — А где же поцелуй, которым ты меня награждаешь, возвращаясь домой?
И он сам припал к ней долгим страстным поцелуем, а когда в ней начала закипать кровь, внезапно отпустил и рассмеялся.
— Ну, ладно, сперва одно, потом другое, — заметил он. — Ч^о ты узнала? Есть какие-нибудь новости?
— Да. Они пойманы в соседнем городе: Уайт и Филипс.
— Идиоты!..
— Но никто из них ничего не сказал.
— Откуда ты знаешь?
— Они мертвы. Убиты в перестрелке.
Эмили наблюдала за лицом Морана, пока тот переваривал эту новость. Он казался скорее обрадованным, чем огорченным.
— Бедняги! — наконец сказал он. — А что с Тейлором?
— Полиция считает, что ему удалось проскочить.
Голос Морана стал жестким:
— О’кей! Значит, остаюсь только я, и меня они собираются отправить на электрический стул за два убийства и изнасилование, которых я не совершал. — Он нежно погладил ее. — Знаешь что?
— Да?
— А ведь ты могла бы совершенно спокойно превратиться в национальную героиню. Добропорядочную гражданку! Жители Хевитта, возможно, воздвигнут в твою честь памятник, если ты выдашь меня.