— Ты же отлично знаешь, что я не сделаю этого.
— Почему?
— Не смогу, и все тут! Ты ведь поклялся мне, что не убивал Мэрфи и не был соучастником изнасилования?!
Клянусь на Библии!
— А человек, которого ты застрелил во время игры в покер?
Моран начал терять терпение;
— Послушай, мы уже^ раз двадцать пережевывали все это. Я действовал так вынужденно, в целях самообороны.
— Хи говорит, что при этом ты пытался еще забрать и выручку этого заведения.
— Уважаемый господин прокурор жестоко ошибается. Я только играл. Во всем виноваты мои прежние, проделки…
— Ты имеешь в виду фальшивые чеки и изнасилование?
Моран зажег две сигареты и одну протянул Эмили.
— Правильно. — Он откинулся на подушку и выпустил струю дыма. — О, я отнюдь не ангел! И. никогда подобного не утверждал. — Он погладил ладонью ее лицо. — На моей совести много всякого разного. Однажды, когда мне было лет пятнадцать и я сидел на мели, я попытался ограбить бензоколонку, имея в руке игрушечный пистолет.
— А девочка?
— Она сама предложила, — ответил Моран. — > Она сама этого хотела, пока считала, что мой старик купается в золоте. Лишь когда отец отказался платить, она вдруг вспомнила, что ей. нет шестнадцати.
— Она тебе так же нравилась, как и я?
Его рука скользнула по ее ноге.
— С чего ты взяла?
— Просто так… И потом будет лучше, если ты перестанешь гладить меня по ноге.
— Почему?
— Потому что у меня от этого путаются мысли. А у нас должны быть ясные головы. Надо же как-то вызволить тебя отсюда.
— Ты что, смеешься?
— И это должно получиться.
— Но каким образом?
— Я обязательно что-нибудь придумаю.
— Почему вдруг такая спешка? Я что, уже надоел тебе?
— Нет.
— Тогда в чем же дело?
— Ограблением банка теперь занимается ФБР. Сегодня днем я встретила в аптеке их агента. Они пришли к выводу, что это дело рук кого-то из местных, допрашивают чуть ли не каждого в городе.
— Да! Неприятная история!
— Она вообще может кончиться трагедией, если они разнюхают твой след. А ведь я вынуждена теперь покупать больше и продуктов, и перевязочных средств. На это уже сегодня обратил внимание мой слуга.
Моран мгновение молчал.
— Да, с этим шутить нельзя. Эти мальчики из ФБР работают на совесть. И они своего не упустят. Но если предположить, что… имей в виду, что я лишь размышляю вслух…
— Я слушаю.
— Но если предположить, что банк ограблен действительно кем- то из местных… Они его выследят, и это обстоятельство, возможно, остановит их дальнейшие поиски… Тогда они оставят меня в покое. Может быть, им удастся найти и часть похищенных денег.
— Все может быть. Но только не говори мне, что ты знаешь, кто именно ограбил банк.
Моран рассмеялся.
— Нет, я просто размышляю. И мне кое-что приходит в голову. Скажи, а ты смогла бы передать информацию своему другу?
— Моему бывшему другу. Интересно только, как ты собираешься расследовать дело об ограблении, если этого не могут сделать ни Хи Тайер, ни бюро шерифа?
— Ты же знаешь старую поговорку: «Чтобы поймать вора, нужен" вор!»
— Перестань называть себя вором!
Моран загасил окурок сигареты свой и Эмили.
— Я с удовольствием помог бы им. Кассир был неплохой парень. Он иногда подходил к черному входу, когда мы отвозили мусор, кивал нам и говорил «доброе утро», словно мы были такие же люди, как и он сам.
Эмили не смогла подавить иронии:
— Очень мило со стороны мистера Миллера!
— Не правда ли? — с горечью ответил Моран. Он повернулся набок. — Ну и черт с ним! Как ты думаешь, Бесси еще много понадобится времени, чтобы принести нам сюда ужин?
— Если ориентироваться на то, что я видела в кухне, то не раньше, чем через четверть часа, — сказала Эмили, бросая взгляд на свои обрамленные бриллиантами часики.
Рука Морана лежала на ее бедре.
— Отлично!
Эмили легонько шлепнула его и выскользнула из его объятий.
— Только не начинай опять. У меня хватит времени до ужина только на то, чтобы сменить тебе повязку.
Она хотела подняться, но он притянул ее к себе.
— Забудь ты об этой повязке. Я провел в тюрьме полгода, неужели ты забыла? Кроме того, Бесси все знает о нас.
Эмили смутилась.
— Да, но…
— Что но?
— Не можем же мы только этим и заниматься?
Моран рассмеялся охрипшим голосом.
— Может быть, я смогу тебя переубедить?