Тэйер посмотрел на Марву:
— И вам потребовалось пятнадцать минут, чтобы «сменить туфли»?
Марва вспыхнула:
— Нет. Заодно я наскоро обмылась и переоделась вот в это платье. Прежний мой костюм был запачкан соком перезрелого помидора. Помните?
Лицо Тэйера ничего не выражало. Он снова взглянул на Феррона.
— Каким образом вы попали на кухню?
— Собака дяди Мэтта подошла к входной двери. Мы впустили ее в дом, она побежала на кухню, а мы за ней.
— До этого ни один из вас еще не был в кухне?
Феррон силился вспомнить, была ли Марва на кухне сразу после того, как они вошли в дом.
— Не помню, — откровенно признался он.
— Допустим, вы в первый раз оказались на кухне и нашли там завещание Мэтта Миллера и пустой сейф.
— Да.
— Что было дальше?
— Я наступил на что-то и наклонился посмотреть, тут собака зарычала на меня, и мы обнаружили: она сторожит трость мистера Миллера.
— Находка трости обеспокоила Марву?
— Да. Она сказала, что дядя не мог ходить без нее. Кроме того, на серебряном набалдашнике была кровь.
— Может, ею воспользовались как дубинкой?
— Именно такое впечатление создалось и у меня.
— Что вы сделали потом?
— Марва открыла заднюю дрерь и велела собаке вести нас. Собака побежала по дорожке к реке. Мы последовали было за ней, и тут кто- то начал стрелять.
— Из какого ружья?
— Из винтовки. По-моему, калибр двадцать два. По крайней мере, не тяжелее калибра двадцать пять.
— Вы различаете огнестрельное оружие на слух?
— Я участвовал в высадке десанта на Иво.
— Героическое прошлое. Да?
Холодный взгляд и сухой тон помощника шерифа начали раздражать Феррона.
— Нет. Просто я был одним из одиннадцати миллионов наших ребят, которых приветствовал покойный президент Рузвельт.
— Что вы сделали после выстрелов?
— Я отбросил фонарь, заставил мисс Миллер лечь на землю и закрыл ее своим телом.
Ханна* Мерри принялась хохотать:
— Он закрыл ее своим телом! Ну и ну! Так это теперь называется! Феррон увидел, как краска бросилась в лицо Марвы.
— Следи за собой, Марва! — предостерег он ее. — Нельзя, чтобы кучка-, провинциальных клоунов заставила тебя потерять голову.
Хохот Ханны оказался заразительным. Шериф Филлмор заквакал:
— Посмотрите, как испачкана их одежда. У него — на коленях, у нее — на спине.
Феррон пытался держаться спокойно, но не выдержал, когда увидел слезы Марвы. Тэйер не допрашивал — он их травил, а жирный шериф помогал. Шериф был слишком стар и тучен, и Эд не мог задать ему трепку. Феррон встал и ткнул указательным пальцем в грудь помощника шерифа.
— Послушай, парень, погоди минутку. Если ты…
Тэйер отбросил его руку.
— Нет, ждать будешь ты. Ты, ночной бродяга, думаешь, что все блюстители закона в маленьких городах — недоумки. Но порой мы оказываемся умнее, чем ты предполагаешь. Ты небось уже отбывал срок?
Феррон почувствовал, как у него пересохло во рту и перехватило горло:
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.
— Значит, было. И знаешь, парень, кажется, ты уже крепко сидишь на крючке. Да оба вы — и ты, и Марва — по самые уши увязли в дерьме.
Марва вытерла мокрые от слез щеки и встала рядом с Ферроном.
— Вы с ума сошли. Как можем мы — мистер Феррон или я — быть замешанными в эту историю?
Тэйер усмехнулся. Теперь его физиономия казалась Феррону еще более неприятной, чем когда он сохранял невозмутимый вид.
— Все очень просто. Когда старый полковник узнал, что ты в действительности за штучка, он написал тебе возмущенное письмо. Ты поспешила вернуться, чтобы заговорить зубы старику. Ты и твой новый дружок крепко поговорили с ним с помощью серебряного набалдашника его собственной трости. — Тэйер, не поворачиваясь, крикнул в дверь: — Ну же, ребята, несите сюда старика.
Марва закричала:
— Так вы нашли его?!
— Вместе с собакой, — сказал Тэйер. — Не далее трехсот ярдов от дома, в болотной воде на глубине одного фута. У старика проломлен череп, а собака застрелена.
На галерее послышался какой-то шум. Несколько забрызганных грязью фермеров и горожан с мрачными лицами внесли в гостиную такие же забрызганные грязью носилки.
Марва отвернулась и спрятала лицо на груди Феррона.
— О, нет, не может быть, чтобы дядя Мэтт умер!
— Что, Марва, стало не по себе? — спросил шериф Филлмор. Толстяк с трудом поднялся со своего кресла, заковылял через всю комнату и остановился, глядя на тело на носилках. — Впрочем, понятно, почему ты не хочешь взглянуть. Не очень-то приятно смотреть на Мэтта после того, как потрудились стервятники.