— А, это вы, — протянула она. — Мы по воскресеньям не работаем, мистер Феррон. Я только разбираю десятичасовую почту. Но коль скоро вы уже здесь, распишитесь за заказное письмо, оно пришло на ваше имя сегодня утром.
Феррон расписался на квитанции, которую она подсунула под решетку, и не стал вскрывать конверт: и так знал, что написано. Банк Батон-Ружа хотел получить свои деньги.
Ханна снова принялась за сортировку писем.
— А теперь прошу извинить меня. Мой жених через несколько минут заедет за мной, и я хотела бы попасть в церковь вовремя.
Феррон внимательно наблюдал за ней через решетку.
— Какую позицию вы занимаете, Ханна? — спросил он.
— По какому поводу?
— Вы верите, что мы с Марвой убили ее дядю?
Ханна засмеялась:
— Не говорите глупостей. Ребята просто потеряли головы вчера ночью. Да и все мы, я думаю.
— Но вы не любите Марву?
— Мы никогда не были закадычными подругами, но нельзя сказать, что я не люблю ее, просто безразлична к ней. Я думаю, она сделала глупость, что вернулась домой. Ее жизнь в Нью-Йорке не мое дело, но нечего ей выпендриваться перед нами.
— А что скажете о Тэйере?
— Что вы имеете в виду?
— Он очень хочет стать шерифом?
— Да, очень.
— Так сильно, что готов фальсифицировать доказательства?
— Нет, не до такой степени.
— А я думаю, до такой.
— Почему?
— Он предложил сегодня сделку. Предложил отпустить меня, если я брошу Марву на растерзание.
Ханна закончила с сортировкой почты первого класса и начала разбирать второй класс по почтовым ящикам.
— Ну, нельзя же обвинять человека за стремление продвинуться. Если Хи сумеет быстро все распутать, это будет значить для него очень много — ведь осенью состоятся выборы.
Феррон облокотился на почтовый 'шкаф.
— Послушайте, Ханна. Вы знаете этот город, а я нет. Допустим, Марва и я не имеем отношения к убийству и ограблению ее дяди, — кто бы мог убить старика ради денег?
Ханна засмеялась:
— Это сложный вопрос. Восемнадцать тысяч долларов — это куча денег для работника на плантации, получающего пять долларов в день. Это куча денег для мелкого торговца, выручка которого в год состав- ляет три-четыре тысячи долларов в год после вычета налогов. Это куча денег для арендатора, доход которого за год меньше двух тысяч налич- ными, при работе по четырнадцать часов в сутки. Это куча денег для каждого. — Она изобразила, как будто размахивает палкой. — Если бы я знала, что у старого полковника столько наличных денег дома, я бы, пожалуй, и сама пару раз стукнула его по голове.
— Это не очень смешно, — сказал Феррон.
Ханна очнулась:
— Действительно не смешно. — Она провела тыльной стороной ладони по лбу. — Я думаю, мы все как-то особенно взвинчены в последнее время. В Бэй-Байу никогда ничего подобного не было.
Закончив с почтой второго класса, она помыла руки и вытерла чистым полотенцем.
— А что вы можете сказать об этом фермере по имени Бемис? — спросил Феррон. — Как далеко он живет от дома Миллера?
— Примерно в полумиле. Это ближайший- сосед Миллера.
Они были в дружеских отношениях?
— Старик не водил дружбу ни с кем, только с бутылкой. Но я полагаю, поскольку они соседи, он проводил с Бемисом какое-то время.
— Ббмис мог знать, что у него есть деньги.
— Если и знал, то был единственным человеком, которому это известно. А что?
— Бемис прибыл на место прошлой ночью очень быстро.
— В этой части страны мы все стараемся помочь друг другу.
— Даже при таких обстоятельствах! Мне помнится, он один из первых завел речь о линчевании.
Ханна натянула белые перчатки.
— Я знаю. После того, как вы уехали вчера ночью, мистер Оппенхайм и Хи — оба горячо урезонивали его. Хи собирался упечь его и Келси в тюрьму за подстрекательство к бунту, но шериф Филлмор отговорил.
— Это очень помогло бы мне, если бы толпа не вышла из повиновения.
Ханна взяла свой молитвенник.
— Да вряд ли помогло бы.
Она потянулась, чтобы закрыть окно.
— А теперь прошу извинить меня…
— Еще только один последний вопрос, — сказал Феррон. — Этот местный босс — Оппенхайм. Действительно ли у него так много денег, как можно предположить по его виду?
Снаружи раздался длинный автомобильный гудок, и Ханна закрыла окошко. Ее голос звучал из-за матового стекла слегка приглушенно и с ноткой гордости.
— Еще больше. Хочу сказать, что у него действительно очень много денег.
Девушка вышла из двери с надписью «ход воспрещен» и закрыла ее за собой. Феррон и Ханна прошли вместе до тротуара. Там, возле автомобиля последней модели — «Линкольн Капри» стоял Джил Оппенхайм.