Феррона интересовало: принадлежит ли ферма Бемису, или он её арендует. Тощий фермер первым подхватил тогда предложение Келси линчевать его.
Больная совесть? Бемис — ближайший сосед покойника. Старик был пьяницей. Выпивка заставляет иногда выбалтывать то, что лучше держать при себе. Бемис мог знать: у старика водятся деньги. Восемнадцать тысяч долларов — настоящее богатство для него. С другой стороны, как говорила Ханна, это куча денег для любого жителя Бэй- Байу, за исключением Оппенхайма и Робертса. *
Феррон проехал дальше и свернул на лужайку к дому Миллера. «Ягуар» стоял на том же месте, но прошлой ночью кто-то из толпы ножом или крюком для сбора хлопка нацарапал на дверцах и капоте- машины такие непристойные слова и рисунки, какие можно видеть на стенах общественных туалетов.
— Сукин сын, — выругался про себя Феррон.
Под деревьями было жарко и душно.
К Эду вернулось прежнее ощущение нереальности и искажения действительности. Казалось: подстегиваемый палящим солнцем, он бредет через какой-то бесконечный кошмар.
Масло в пакете растаяло и пропитало бумагу. Держа пакет в одной руке, Феррон другой взял купленную им вчера газету и направился по прогнившим половицам, открытой галереи к французским окнам. Все двери были заперты на засов. Он начал стучать, затем обошел дом и прильнул лицом к завешанной тростниковой циновкой двери. Марва сидела за кухонным столом.
— Доброе утро, — сказал Феррон.
Марва сумрачно глядела на него.
— Что вам угодно?
— Хочу войти внутрь. Я принес кое-что на завтрак. Яйца, бекон, немного кофе.
— Зачем? — спросила Марва.
Феррон снял шляпу свободной рукой.
— Я вчера свалял дурака, ушел отсюда, бросил тебя здесь одну. Но мы вместе завязли в этом деле, которое местные власти хотят пришить нам. Нельзя допускать этого. Давай поговорим.
Марва продолжала, нахмурившись, сидеть за столом.
Феррон постучал в створку двери.
— Ну, почему же ты не отпираешь?
— Я еще не решила, хочу ли я тебя впустить.
— Послушай, этот недоросль — помощник шерифа — приехал ко мне на площадку. Он намерен пришить это дело тебе. Он сказал, что беседовал с окружным следователем и предложил мне сделку: я даю показания, что ты убила своего дядю и отдалась мне, чтобы я молчал, а они меня отпускают.
— Почему же ты не принял это предложение?
— Потому что ничего такого не было.
Марва встала из-за стола, прошла через кухню к двери. На ней было белое шелковое платье, перехваченное в талии. Юбка с глубоким разрезом открывала при ходьбе ноги до бедер, выглядело это как-то дерзко — вызывающе.
— Ты уверен, что не заразишься от меня? — спросила она.
— Я тебе сказал — не будь такой.
Марва отперла дверь и вернулась к столу. Феррон поставил пакет на стол, нашел чистую чашку и налил кофе из термоса.
— Выпей, а потом поешь бекон и яйца.
— Достаточно кофе, — сказала Марва. Глаза у нее были по-прежнему хмурые, но голос изменился, стал сухим, почти ломким. — Нет ли у тебя сигареты?
Феррон почувствовал себя подлецом. Марва просила у него сигарету еще вчера, когда над ним измывался Тэйер. Тогда у него не было сигарет. Значит, она сидела без курева всю ночь и все утро.
— Конечно, — сказал он, — пожалуйста, — т прикурил сигарету и дал ей.
— Спасибо, — сухо поблагодарила Марва.
Феррон сел напротив нее.
— Что произошло вчера после того, когда я уехал?
Марва затянулась сигаретой и выпустила дым изо рта.
— Много чего. Они обыскали весь дом в поисках денег. Затем увезли тело дяди Мэтта. Хи и шериф Филлмор забрали все бумаги, дядину трость, твой пиджак и мое грязное белье, взяли даже простыню с моей постели — и я желаю им удачи с ней.
Феррон смотрел на ее руку, которой она держала чашку. Он не сразу уловил, что изменилось — наконец понял: Марва сняла кольца. Он спросил:
— Все уехали с Тэйером и Филлмором? Никто не пытался приставать к тебе?
— Нет, — сказала Марва и глотнула дымящийся кофе. — Я думаю, ни у кого из них не было с собой пятисот долларов.
Феррон потер рукой горевшее лицо и, немного подумав, сказал:
— По дороге я останавливался возле почты и имел небольшой разговор с Ханной.