— Ты, наверное, всю ночь не сомкнула глаз, — сказал он.
— Нет, спала, но немного. — Она посмотрела на него пристально и громко всхлипнула. — Ты бы хоть удосужился стереть губную помаду.
— Я пробовал. Но эта помада, как смола, не отмывается. — Эймс сел на другую койку, и жесткость матраца как бы принесла ему успокоение. — Пбслушай, дорогая, я хочу тебе все объяснить. — Но когда он положил свою руку ей на колено, Мэри Лоу сбросила ее.
— Не прикасайся ко мне!
— О’кей! Ты знаешь, где я был?
— Конечно. Я думаю, что в Пальметто-Бич нет ни одного человека, который бы об этом теперь не знал.
Он судорожно сглотнул.
— Я не хотел этого, поверь, и, собственно, даже не знаю, произошло ли что-то вообще на самом деле.
Мэри Лоу поставила кружку.
— Что все это значит?
Беспокойство Эймса постепенно перерастало в панический ужас. Ему казалось, что он должен как можно скорее вскочить и бежать без оглядки туда, где он будет в безопасности. Он вцепился обеими руками в край койки.
— То, что я говорю, правда. Я ничего не помню? В памяти сохранилось лишь то, что пил кофе с миссис Камден на кокпите «Салли».
— Не рассказывай мне сказок!'
— И тем не менее это так. — Его слова больше походили на тяжкий стон, чем на речь. — Я как раз вернулся с ловли наживки, закрепил судно и начал варить кофе. Внезапно она появилась на пирсе и спросила, не возьмусь ли я провести «Морскую птицу» до Балтимора и сколько я за это хочу.
— Кто она? Миссис Камден?
— Да. Я ответил, что должен подумать, а потом она спросила, не варю ли я кофе и не могу ли я предложить и ей чашечку. Она поднялась на борт, я. принес ей чашку кофе, и мы, присев на кокпите, говорили насчет поездки в Балтимор. Мы пили кофе. И вот после этого я ничего больше не могу вспомнить. (
Мэри Лоу эти объяснения не убедили.
— Ха!
— Даю тебе честное слово! — Он сказал эти банальные слова со всей серьезностью, и, благодаря этому, они приобрели необоримую силу. — Если бы я когда-нибудь разлюбил тебя… если я опять начну путаться с женщинами, как. это было до женитьбы… Ну, понимаешь.;. То тогда бы, дорогая… — Он замолчал.
— Что тогда? — спросила она.
— Я не знаю. Просто не могу себе представить. Я бы этого не вынес.
— Но. ты это сделал:
— Нет! — Ради осторожности Эймс ограничился только этим «нет». — Во всяком случае, я этого не помню.
— И ты только помнишь, как пил с ней кофе?
— Да.
Мэри Лоу презрительно скривила рот. Потом поднялась, сняла вечернее платье и бросила его на койку. Из узкого шкафа, в котором она хранила свои вещи, она достала обычное домашнее платье и надела его. Потом причесала волосы, доходившие ей До плеч, достала из сумочки губную помаду, пудреницу и привела себя в порядок. Щелкнув замком сумочки, сунула ее под мышку и направилась к двери.
— куда ты? — спросил он.
По ее лицу потекли слезы.
— Сама не знаю. — Она беззвучно плакала. — Но здесь я не останусь ни за что. Это и сама по себе достаточно грязная история, а ты еще и лжешь вдобавок.
— Я не лгу. Клянусь.
Эймс схватил ее за край платья, но Мэри Лоу ударила его по руке.
— Не прикасайся ко мне, я сказала! Это кофе, — что ли, оставил следы помады? — На полочке, которая служила Мэри Лоу туалетным столиком, стояла баночка с кремом фирмы «Хелен Камден». Мэри схватила ее и швырнула через дверь на палубу. — Эта проклятая потаскуха даже не знает, какой помадой краситься!
Баночка с кремом разлетелась на мелкие кусочки. Крем угодил ему на брюки. Он стряхнул их, вытер пальцы о рубашку и схватился за край койки. Он испытывал страх, невероятный страх, но не понимал, чем он вызван. В горле стоял какой-то комок, во рту было сухо, так что ему трудно было даже говорить:
— У меня на лице — следы губной помады, а на моей рубашке — следы крови.
Мэри Лоу обернулась.
— Крови?
— Да.
— Откуда ты это взял?.
— Я знаю, какие следы оставляет кровь. Следы крови и на моих ботинках… — И он сжал губы. — И ковер на «Морской птице» весь Забрызган кровью.
Мэри Лоу прислонилась к косяку двери. Ее серые глаза смотрели теперь не обиженно, а озабоченно.
— Ты ранен, Чарли?
— Нет.
— Откуда же тогда кровь?
— Если бы я знал!
— Почему ты не спросил об этом у миссис Камден?
— Не мог.
— Почему?
— Потому что, когда я проснулся, ее уже не было в каюте.
— Не было в каюте?
— Да. — Эймс тяжело дышал, и голос у него был, как у человека затравленного. — Только ее вечернее платье, чулки и трусики валялись на койке. Все было брошено в кучу. Видимо, она очень спешила… — Как же ему хотелось, чтобы Мэри Лоу поверила! Она должна поверить!.. — Но у меня ничего с ней не было, Мэри Лоу. Как бы пьян ни был мужчина, он такого не забывает. А я не выпил ни капли?