Эймс поспешно вошел в воду. Здесь поначалу она доходила ему до колен, потом — до груди, но удивительно, что сейчас он не испытывал никакого страха. Наверное, человек ко всему привыкает, даже к положению затравленного животного.
Наконец баркас добрался до ближайшей оконечности острова. Эймсу были хорошо видны его сигнальные огни: зеленый — на носу, красный — на корме. В соответствии с законом, сигнальные огни должны быть видны за милю. Это как минимум. А вот на каком расстоянии виден свет прожектора, этого Эймс не знал.
Ему мешала фуражка. Он погрузился в воду, наполнил ее песком и оставил на дне. Когда он вынырнул, баркас был всего в каких-нибудь пятидесяти метрах от него. Он пригнулся как можно ниже, готовый в любую минуту уйти под воду.
Но до этого не дошло. Эймса спасло то, что с суши внезапно послышались выстрелы. Человек, стоявший за рулем баркаса, повернул прожектор в сторону, откуда они были слышны.
— Засекли? — прорычал голос.
— Нет, черт бы его побрал! — ответил другой жалобный. — Пристрелил Гремучую змею. Эта тварь была по меньшей мере шести футов длиной. Она лежала под корнем, и я чуть не наступил на нее.
— Сам виноват! — раздался все тот же голос с баркаса. — Зачем взялся за это дело? Подождал бы, когда тебя назначат шерифом. Тогда и можешь спокойно просиживать свою задницу и поручать другим грязную работу.
— Неплохо бы! Но не думаю, что дослужусь до шерифа.
— Я тоже. Особенно, если ты будешь шагать по гремучим змеям.
Эймс мысленно, конечно, но жарко, от всего сердца, поблагодарил змею. Оказывается, иногда и змея может спасти, как его сейчас. Баркас двинулся дальше, и прожектор осветил полуразрушенную хижину.
Эймс поплыл. Одежда сковывала его движения, тяжелый револьвер тянул вниз. Но он не решился избавиться от чего-нибудь лишнего из одежды, чтобы выиграть хоть немного времени. Теперь он должен быть уже во что бы то ни стало вне пределов досягаемости прожектора. В следующий раз уже наверняка не появится змея, чтобы отвлечь их внимание. И все же Эймс попытался отделаться от ботинок. Но все было без толку — они были крепко зашнурованы. К тому же мешало течение.
Эймс устал. Он лег на спину и пошевелил ногами. Ботинки явно тянули вниз. Он опять перевернулся и, судорожно гребя, поплыл, собрав последние силы и надеясь на то, что придерживается правильного курса.
Вскоре ему стало не хватать воздуха. Каждое новое движение руками давалось с мучительным трудом. Он все время пытался нащупать, дно, но не доставал до него. Ночью ориентироваться всегда трудно. Днем глубину можно было определить по цвету воды.
Пришлось перейти на кроль. И вдруг он услышал в воде какие-то шорохи. Точнее, это были не шорохи, а равномерное постукивание. Его охватила паника: неужели баркас рядом? Едва шевеля руками, он повернул голову. Метрах в трех от него высилась неосвещенная корма моторной яхты. Названия прочесть невозможно — слишком темно.
— Это ты, Чарли? — внезапно услышал он шепот Робертса.
Эймс, собрав остатки сил, подплыл к яхте, и сильная мускулистая рука помогла ему подняться на палубу. В следующий момент он уже стоял на кокпите «Фалькона». С его одежды потоком стекала вода.
— Что ты здесь делаешь в такой час, Шип? — спросил Эймс, тяжело дыша.
— Ждал тебя… Когда услышал, что Уайт послал сюда своих ребят, я незаметно отчалил и поплыл сюда. На всякий случай… -
Эймс в изнеможении прислонился к садку с рыбой, а яхта Шипа Робертса уже брала курс на Семинол-Дамм.
— Я уж думал, они тебя пристрелили.
— Не так-то это просто, старина.
Шип усмехнулся, потом сунул ему в руки бутылку.
— Глотни-ка! Это верное средство!
— Я не убивал миссис Камден, Шип, — Эймс отвинтил пробку, но пить не торопился. — И смерть Селесты к Мэри Лоу не имеет никакого отношения.
— О, Боже мой! Да я и без тебя это знаю, Чарли! Иначе бы я сюда не приплыл! — Робертс немного подумал. — Нет, все равно бы приплыл. Ведь женщины не стоят наших волнений, поверь. А таких баб, как эта Камден, вообще надо стрелять.
Глава 13
Томительнее всего было ожидание. Долгие часы ожидания, Когда ничего не делаешь, а только думаешь или мечтаешь… Мехико-Сити и молодой кабальеро со сверкающим взором. Рио-де-Жанейро. Каир. Канны. Мир так велик, и все заботы уже позади. Скоро ей не нужно будет беспокоиться ни о налоговой декларации, ни о сохранении блестящего фасада. Правда, в ее бокале счастья еще плавало надоедливое насекомое, насекомое мужского пола, от которого надо отделаться, как только оно выполнит свою роль.