— Я бы тебе не советовал отказываться. Понимаешь, во-первых, ты мог бы взглянуть на самых знатных лордов Ночного мира, прикинуть, что за люди, да просто запомнить, кто каков. А во-вторых, твое присутствие на приёме подтвердит, что ты находишься под покровительством моего отца. А это весомый аргумент для Ингена, понимаешь? Мой отец — влиятельный человек. Могущественный, хоть и не настолько, чтоб совсем оградить тебя от беды.
— Да, ты прав, — согласился, поразмыслив, Илья. — Это полезно. Нужно сориентироваться. Я так и объясню Мирним.
К его удивлению и облегчению его друга, девушки восприняли известие довольно-таки спокойно. Маша лишь пожалела, что нельзя остаться на вилле, спокойно поплавать в бассейне, поваляться в кровати с книжкой. Однако идея посетить какой-нибудь клуб не показалась ей слишком уж противной. Мирним постаралась скрыть кислое выражение лица, когда узнала, что пойдёт туда вместе с Машей.
— Я не знаю, уверен ли ты, что хочешь меня отпускать, — кокетливо сказала она Илье.
— Вот понравлюсь кому-нибудь…
— Ты можешь нравиться кому угодно. Главное, этот кто-нибудь не понравился тебе больше, чем я.
— А вдруг понравится…
— Да ладно, даже если понравится — что, разве с кем-нибудь другим ты будешь в самой гуще событий? Заскучаешь же!
— Уел, — рассмеялась девушка. — Смотри, сам не увлекись какой-нибудь знатной леди.
— Не сдались мне эти знатные леди. Если мне захочется статую покатать, то я мраморную возьму, она хоть не потребует говорить ей комплименты, — заявил юноша с видом человека, повидавшего и женщин, и жизнь.
Мирним приятно порозовела — в такие моменты она казалась Илье особенно красивой.
— Ты просто кошмарен — ни слова без пошлости. Что это такое?
— Оттягиваюсь перед приёмом. — Он скроил недовольную физиономию, чтоб показать, как ему не хочется идти. — Буду там зевать.
— Лучше не зевай, а заводи полезные знакомства! — наставительно произнесла девушка и отправилась приводить себя в порядок.
Приём, однако, оказался совсем не так скучен, как ожидал Илья. После того как машина увезла девушек в город, он был вынужден идти облачаться в местный костюм, больше похожий на сюртук или фрак — юноша в этом не разбирался, лишь предполагал, — а потом дожидаться друга. Однако уже несколько минут спустя, разглядывая подъезжающие машины и выходящую из них знать, заинтересовался. Сперва — двумя совершенно одинаковыми дамами в платьях, различавшихся лишь цветом, потом — совсем юным молодым человеком, с которым, однако, все разговаривали очень уважительно.
— Он не наш сверстник, — пояснил Санджиф. — Он старше моего отца. Но последний раз, когда пускался к Истоку, вышел оттуда вот таким. Божья воля непостигаема.
— Если это Божья воля…
— Тут даже не о чем спорить, — строго сказал юноша-аргет, и Илья решил больше не обсуждать такие вопросы с другом.
— А эти две дамы?
— Близнецы. — Сын лорда назвал их титулы. Обе оказались графинями, но принадлежали им разные владения. — Одна унаследовала отцу, другая — матери. Они служили ещё прежнему императору, потом одна из них после его поражения даже сидела в тюрьме. Недолго.
— Обе роялистки?
— По убеждениям — видимо, да, но их нельзя считать людьми лорда Ингена. Знаешь, это скорее его тогда можно было бы считать их последователем — он и младше них, и менее родовит.
— Понятно, тёткам было бы западло ему подчиняться.
— Что? Не понял, прости…
— Ну и слава богу, — вырвалось у петербуржца. И продолжал рассматривать гостей лорда Даро.
О каждом из них друг говорил ему пару слов, и у Ильи стало появляться ощущение, будто перед ним начинает разворачиваться живая история Ночного мира. Она превращалась из разрозненного сборника сухих фактов, которые знаешь, но которых не чувствуешь, в подлинную ткань былого, в пространство жизни и чувств. Оказывается, кто-то вдыхал её воздух, пробовал на вкус её радости и боль и вот теперь стоит здесь зримым доказательством того, что прошлое действительно было.
И юноша начал понимать, почему столь многие ценят титулы, хотя что в них, кроме гордыни, ну и, если говорить об Оборотном мире, ещё и доли власти? Конечно, за каждым из ныне существующих людей стоит реальная история, давшая жизнь его предкам и ему самому, однако мало в ком она ощущается настолько отчетливо, как в титулованных особах. В людях, которые к тому же живут так, будто века, отделяющие их от предшественников, не плотнее белоснежной вуали, наброшенной на лицо невесты.
Леди с лицом, обезображенным следами сгладившегося шрама, поздоровалась с Ильёй за руку. Он сперва опасался поднимать на неё глаза, но через ару минут разговора совсем позабыл о её обезображенном лице и с удовольствием принялся болтать о жизни в школе Энглейи. Она слушала его с внимательностью, которая не могла не льстить юноше, знающему к тому же, что когда-то эта женщина водила в бой войска и ещё не совсем позабыла об этом.