С какого-то момента у него начало получаться. Бывало, что ночью или поздним вечером вдруг вспышкой приходило понимание, что именно хотел сказать старик, произнося ту или иную фразу, или что именно та или иная заученная им в детстве фраза могла означать, Илья вскакивал с постели и переживал своё озарение. А наутро пытался применить на деле. Оказалось, что от понимания до действия всё-таки не один шаг, и не всегда задуманное удавалось с первого раза, однако это было уже что-то.
В первый раз, получив несколько чувствительных ударов тренировочным мечом подряд и осознав, что экзекуция и дальше продолжится — бывший первосвященник явно не собирался отступать — Илья безумным усилием сознания выстроил между собой и наставником защитную стену, использовав для того кое-какие элементы системы, уже существующей в школе. После этого усилия он едва не отключился, и несколько минут до него словно бы издалека доносилось хлопанье по щекам в придачу к запаху нашатыря. В чём-то ощущения были сходны с видениями, только более неясные, смутные, может быть, поэтому он совсем не испугался.
— Что там с ним? — с беспокойством спросил Лонагран.
— Ничего страшного. — Тон Родерана был более спокойным. — Сейчас придёт в себя.
— Он у нас тут не надорвётся?
— Проследим, чтоб не надорвался.
— Я тут, — пробормотал Илья.
— Очень хорошо! На что было похоже?
— Н-не-знаю…
— Ладно, расслабься пока. Но в следующий раз всё-таки не тяни на себя всю ткань мироздания, так и Богу душу отдать недолго. Понимаешь? — Наставник-Видящий вглядывался ему в глаза.
— Да. Но я же не всю…
— Слишком много захватил всё-таки. Силы надо экономить. Но принцип тот самый, который нужен. Ты понял, что именно сделал?
— Н-н-е то чтобы…
— Придется повторить. Вставай. Можешь?
— Могу. — Илья устоял на ногах, немного подвигался, чтоб ощутить своё тело. — Вроде всё как надо…
— Давайте попробуем ещё раз, — отрывисто бросил Лонагран.
— А можно мне сосредоточиться?
— Нет. Вы должны научиться действовать мгновенно, без всяких подготовок. В бою вам никто не сосредоточиться, а бой тут — самый лучший Пример. — И почти сразу атаковал, правда, со зримой осторожностью.
Получилось не сразу, но всё-таки получилось. Юноша и сам прекрасно понимал, что здесь необходимо добиться того, чтоб результатом управлял не страх, а просто волевой импульс, иначе большого толку не будет всё равно. Он уже начинал бояться тех неизвестных обстоятельств, в которых ему может позарез понадобиться новое умение, да и общаться со старым лордом было очень интересно. Илье не могло не льстить, что такой уважаемый и знаменитый человек занимается с ним индивидуально — а ну как ему вдруг надоест возиться с непонятливым юнцом, он бросит это дело?!
Но тому пока не надоедало. Дело потихоньку шло, своих воспоминаниях бывший первосвященник уже добрался до конкретных заученных рекомендаций, которые воспринимались уже несколько легче, чем путаные описания. Нелегко было перебросить мостик от сочетания практики Видящего и боевых ситуаций до магической практики с элементами Видения, однако когда в какой-то момент у Ильи это получилось, он подивился, насколько внешне неразрешимая, однако по сути простая перед ним стояла задача.
Дело шло к осени — в Оборотном мире это ощущалось едва ли не отчётливее, чем на родине юноши. Воздух по утрам пах холодком горного ручья и поздневечерним туманом. Хотя самого тумана и в помине не было — даль вырисовывалась так кристально, так отчётливо, что можно было на самом деле, подумать, что смотришь в действительности сквозь идеально отмытое стекло, а не воочию. Закат и восход затягивались чуть дольше, чем летом; просыпаясь утром, Илья медитировал в комнате со стеклянным потолком и одной из стен, словно бы омываемый всеми оттенками зарева.
Купаться становилось холодней, и по земле босыми ногами приятно было ходить разве что в полдень.
Лонагран, на этот раз явившийся чуть позже, чем было оговорено, предложил сразу перейти к практике. Его ученик давно уже осознал, что старик владеет магией столь же искусно, как и мечом, и противостоять ему в магическом поединке бывает даже труднее, чем на клинках. Ведь клинком этим при всем желании невозможно было ударить чересчур болезненно, пропущенная же магическая атака гарантировала уйму неприятных ощущений.