Он думал об этом весь вечер, невпопад отвечал Мирним (та, решив, что он волнуется из-за первой предстоящей им контрольной, отнеслась к этому снисходительно), почти не разговаривал с Санджифом. Сыну лорда хотелось поговорить о вивернах, но его друга к этому тянуло мало. Слушая рассказ о том, как детей в знатных семьях учат обращаться с вивернами и ноггами, Илья впервые не мог увлечься этой темой по-настоящему — он всё размышлял о своём.
А потом его осенила простая казалось бы мысль — если уж так его волнует, как оно всё на самом деле, то можно ведь попытаться прибегнуть к видению. Примчавшись в комнату после фехтования, юноша попытался помедитировать, мысленно протянув воображаемую линию от себя к господину Кернаху, незнамо где находящемуся и чем занимающемуся. Однако то ли он был слишком смятен, то ли чересчур рассеян, но медитация не получилась. И даже когда удалось войти в нужное состояние (недаром е его учили этому искусству три года без перерыва), почти сразу стало понятно, что результата не достичь.
«Интересно, почему»? Выйдя из медитации «на оттенки» — так её называли между собой Видящие, — Илья несколько минут тупо смотрел на Санджифа, не осознавая этого. Настраиваться на определенного человека, так или иначе чувствовать направление на него юноша умел, в этом после события полуторалетней давности он был уверен, как в собственном имени. Может, конечно, не удалось это сделать именно сейчас, а что, если дело в чём-то другом? Мог ли лорд Инген закрыться от него?
«Возможно ли такое вообще»? — задумался Илья. Поднялся, не отрывая вдумчивого взгляда от друга, шагнул к книжной полке, где, в числе прочего, стола копия одного из трактатов о Видящих, скопированного для Ильи в библиотеке замка Даро.
— Ты меня срисовать, что ли, решил? — усмехнулся Санджиф.
— А?.. Что?
— Чего взглядом-то прилип?
— А, извини… Задумался.
— О чём?
— Да, понимаешь, пытался отыскать Ингена, где он там и чем занимается, и как-то глухо…
— Зачем тебе это? — встревожился сын лорда.
— Хочу попробовать узнать, на что он нацелился. Из первоисточника, так сказать…
— Слушай, это может быть опасно?
— Чем? — Юноша-аурис обернулся от книжной полки. — Ага, значит, поиск можно ощутить? И от него защититься?
— Подожди, ты пытаешься определить местонахождение лорда? Или что?
— Послушать его мысли или какой-нибудь разговор.
— А это возможно?
— У меня получалось.
— И что же ты услышал?
— Его разговор с этой, графиней Свеллет… Как её там по титулу… Да плевать. Короче, насчет Андисты. Уже после того, как мы её выручили и начался процесс.
— А о чем был разговор?
— Я уже точно не помню. Но кажется, и меня касался. Думаю, я поэтому его и смог воспринять.
— Ну ты даёшь! Что значит — не помню? Такие вещи, если не уверен в силе своей памяти, надо тогда записывать сразу после видения! Что именно о тебе говорилось?
— Я попробую это вспомнить. — Илья наморщил лоб. — Но сейчас-то я не могу его почувствовать и увидеть какой-нибудь его разговор — вот что меня волнует…
— Так, может, дело просто в том, что он говорит не о тебе, а о каких-нибудь других делах! Мало ли, о чём он может говорить…
— Но я даже не чувствую направления.
— Ты тогда работал с какой-то вещью искомой девушки, я правильно запомнил? — деловито осведомился Санджиф. — У тебя же нет сейчас на руках никакой вещи господина Ингена.
— Я ведь с ним общался, кое-что в восприятии могло остаться… Так ты не знаешь, можно ли защититься от Видящего?
— Понятия не имею. — Сын лорда не удержался, неаристократически зевнул. — Может, просто попробуешь с утра? От такого количества заданий, как на нас навалили, голова идет кругом. Ты просто устал.
— Может, и так, — проворчал Илья, укладываясь в постель.
Он долго ворочался, но не мог заснуть, хотя и понимал, что надо всё-таки сделать над собой усилие, потому что завтра занятия и быть сонной мухой на уроках магии — не дело. Так и до настоящих неприятностей недалеко. Однако поделать с собой ничего не мог. В голову лезла уйма мыслей, причём всё на одну и ту же тему, и избавиться от них никак не удавалось.
Наконец он сдался, встал и, подойдя к окну, распахнул его, высунулся наружу. Начинались холода, и прорвавшийся в комнату воздух обжигал кожу, словно лёд, хотя до настоящих морозов было ещё далеко. Обхватив себя руками, Илья стиснул плечи и покосился на друга — тот мерно сопел во сне, и его, судя по всему, мало беспокоила прохлада. Высоко над горизонтом висела луна, такая же круглая и бледная, как в Дневном мире. Казалось, она подернулась инеем — так она была холодна.