Майкл пристально посмотрел в глаза Бриджет. Как и Ричард, он видел их необычную глубину и красоту. Она была очаровательной женщиной, с нею легко было бы говорить, если бы он сумел справиться с ее отчаянием. Майкл не был бесчувственным человеком. Он заметил ее боль и растерянность, душевный разлад, и решил утешить ее.
— Простите, — извинился он, — я обычно не так серьезен и не так бесчувствен.
— Не за что, — вздохнула Бриджет, разглядывая его худощавое лицо.
— Мне на самом деле неловко, что у вас сложилось обо мне неверное впечатление, — пробормотал Майкл.
— Что же, я действительно скучновата. Наверное, я не слишком люблю рисковать, — согласилась она.
— Тогда сегодня — рискните, — подстрекнул ее Майкл, весело взмахнув рукой. У него снова поднялось настроение, и оттенок сочувствия в его голосе почти исчез. — Вам совершенно незачем возвращаться сегодня в этот дом. Судьба привела вас не на тот маршрут подвесной дороги и бросила вас в мои объятия, после того, как все эти годы я приготавливал для вас лекарства по рецепту, и нас разделял прилавок. Так отбросим опасения и примем то, что предначертала судьба. Как насчет этого? Поужинаем в одном укромном местечке в Чайна-тауне. Если я хорошенько попрошу, то мне, как всегда, подадут рыбу в кисло-сладком соусе или цыпленка в пергаменте. Ну, чем еще вас соблазнить?
Внезапно Бриджет охватила смертельная усталость. Она нуждалась в Ричарде, нуждалась в утешении, и потому она была невежлива с человеком, спасшим ее. Взглянув в открытое лицо Майкла, Бриджет ощутила больше, чем просто укор совести. Он так пытался произвести на нее впечатление, а ведь он даже не знал, что она уже не просто сиделка-ирландка, заботящаяся о престарелой пациентке. Она искренне улыбнулась.
— Майкл, я совершенно не имею представления, соблазнительно это или нет — я никогда ничего такого не ела, — мягко ответила она.
— Тогда, мадемуазель, сегодня ваш вечер! Я познакомлю вас с экзотическими блюдами восточной кухни прямо здесь, в нескольких шагах у вас за спиной. Если вы скажете «нет», то мне придется волей-неволей решить, что вы существо скучное и слабодушное.
— Иисус, Мария и Иосиф, да это страшнее смерти! — воскликнула Бриджет, почти захваченная жизнерадостностью Майкла. Он был прав. Незачем идти домой. — Я к вашим услугам, сэр.
— Тогда — начнем. Весь вечер еще впереди, и на все хватит времени. Итак — вперед, к Ли Хо, и я вам обещаю самый волшебный в вашей жизни ужин. Этот вечер вы никогда не забудете.
— Это точно, — еле слышно прошептала Бриджет. — К сожалению.
— Будьте внимательны, Бриджет, следующий камень шатается. Нет, левее. Оп! Ах!
— Майкл, как вы?
— Лучше некуда для человека, который только что шлепнулся на кусок бетона. Бутылку вина-то я спас, но, кажется, на мягком месте у меня появится изрядный синяк. И мне поутру может понадобиться сиделка.
— Не дурите. Господи, я порвала чулки, пока мы карабкались сюда. Да встаньте же, наконец, чтобы я поняла, где вы! Тут ужасно темно.
— Темно, но здорово, разве не так?
Бриджет остановилась, всматриваясь в темноту. До сих пор она шла на его голос, и луна освещала ей дорогу, но сейчас луна скрылась за облаком, а Майкл, растирая свой ушиб, решил, против своего обыкновения, минуты две помолчать.
Бриджет осматривалась, балансируя на двух больших камнях. Где-то поблизости был берег залива — она слышала мягкий плеск воды о берег. Сзади и слева от нее росли деревья, искривленные и согнутые за годы порывами морского ветра. Справа, там, откуда они пришли, были только камни, валуны да галька. Прямо впереди она увидела нечто ровное и прямоугольное, вроде сцены посреди пустоты. Сквозь черноту ночи она смогла рассмотреть несколько неподвижных предметов, среди которых слабо шевелилась какая-то расплывчатая фигура. Это был Майкл, но она видела только его руку с бутылкой вина.
— Майкл, ну поговорите же со мной, пока матерь луна не соизволит открыть свой лик, — взмолилась Бриджет.
— Как пожелаете, — отозвался он. — Дайте-ка подумать… Ах-ха! Вот оно!