— Как же всё неоднозначно…
— Всё готово, госпожа, — прохрипел из–за угла Кричер, одновременно с этим выходя, держа в руках какой–то кинжальчик.
— Иди с Кричером, Максимилиан.
Вальбурга закурила и уставилась куда–то за раму портрета, давая понять, что разговор окончен. Я кивнул и встав со стула, направился за Кричером по коридору.
Домовик привёл меня в просторный пустой зал, на одной из стен которого красовалось старое и потрёпанное полотно с золотой вышивкой.
— Держится из последних сил… — еле слышно проговорил Кричер, с благоговением смотря на полотно.
Именно на нём, на гобелене рода, были имена волшебников этой семьи, многих поколений волшебников. Бегло, но внимательно осмотрев его, я заметил парочку выжженных мест. Два из них принадлежали волшебникам прошлого поколения. Самая большая проплешина зияла сбоку от Регулуса Блэка, а вторая, точная и аккуратная, даже без следов подпалин, между Беллатрикс и Нарциссой Блэк. Совсем редкие имена волшебников были соединены линиями золотой вышивки с волшебниками других родов — брачная связь. Ещё меньшее число таких связей порождали небольшую золотую линию до общего ребёнка. Вот, к примеру, Драко Малфой.
— Кричер, леди Вальбурга говорила, что волшебники не обмениваются подобной информацией, — я указал рукой на линии брачных связей.
— Знак доверия, — проскрипел Кричер. — Руку, странный гость.
Домовик вытянул свою тощую серую костлявую руку в мою сторону. Я чуть наклонился и вложил свою руку в его.
— Надо крови.
С этими словами Кричер аккуратно и быстро сделал укол в ладонь, заставив на ней выступить немного крови.
— Странный гость древнейшего и благороднейшего дома Блэк должен приложить ладонь к гобелену.
— Куда именно?
— Не имеет значения.
Я приложил руку в первое попавшееся место. Точно так же поступил и Кричер, начав бормотать что–то настолько тихо, что я не мог различить ни единого слова. По руке прошелся практически неощутимый магический всплеск, а рядом с сёстрами Блэк появилось моё имя. Вот только оно значилось как Максимилиан Найт–Блэк. И линий никаких не было.
— Кричер закончил, — проскрипел домовик, убирая руку с гобелена. Я последовал его примеру.
После привязки я поспешил к портрету Вальбурги.
— Леди Вальбурга, мы закончили.
Она лишь кивнула.
— У меня возник вопрос. Я появился на гобелене рядом с Нарциссой, Беллатрикс и Андромедой, но родительской связи нет.
— Я предполагала подобное. Гобелен посчитал тебя братом Нарциссы, а вот отсутствие связи может быть по нескольким причинам. Как бы то ни было, но ты сын Нарциссы, при этом, как я вижу, и понимаю из твоего рассказа, тебе больше подходит статус брата. Плюс ко всему — твоя меняющаяся магия. Гобелен легко определил твоё место, поколение, так сказать. А вот откуда ты взялся, дорогой племянничек, гобелену понять не под силу. В конце концов, это просто сложно зачарованное полотно — не стоит ожидать многого.
— Ясно. Примерно так я и подумал, но вот второй вопрос куда интереснее. Почему моя фамилия Найт–Блэк?
— Да? Как интересно, — немного оживилась Вальбурга. — Как давно ты знаешь о своём родстве?
— Очень давно.
— Хм. И ты знал, что Нарцисса в девичестве Блэк?
— Да.
— И ты не думал отрицать подобную связь?
— Нет и это даже было в какой–то мере интересно. Вы хотите сказать, что эта фамилия не является чуждой для меня? Если рассматривать прошлый разговор о связи с именем.
— Именно. И это довольно интересно. Возможно даже со временем Блэк встанет на первое место, — позволила себе секундную слабость Вальбурга, а лицо её приобрело мечтательное выражение.
— Но почему тогда всё–таки письмо из Хогвартса пришло как Найту?
— Регистрация маленького волшебника происходит в момент первого магического выброса. Скорее всего, в тот момент ты ещё даже не думал о родстве, потому и фамилия Блэк для тебя лично не была ничем особенным.
— Как–то всё это запутанно.
— Безусловно, магия имён и души является огромной неразгаданной тайной, как и механизмы её работы. Уже не одну сотню лет волшебники бьются над этим вопросом.
— Однако, леди Вальбурга, мне бы хотелось скрыть факт того, что я Блэк. Лишнее внимание нам сейчас вообще не нужно.