— Привет, — Гермиона плюхнулась на диван рядом. — Взял расписание?
— Привет, нет ещё, — я кивнул в сторону суетящегося, но не теряющего важности рыжего префекта.
— Тогда посмотрим, — Гермиона положила сумку на колени и быстро нашла там свиток. — У нас же одинаковые дополнительные предметы?
— Если ты не добрала чего–то ещё, то одинаковые.
— Нет, Древние Руны и Арифмантика.
— Нумерология.
— Предмет называется «Арифмантика», значит правильно её называть именно так.
— Ты лучше показывай, раз достала расписание.
— Вот, — Гермиона показала свиток. — Первым у нас нынче Руны, потом трансфигурация, а потом…
От разговора отвлёк какой–то непонятный шум и яркий взрыв. Из мужского крыла вывалились близнецы Уизли. У одного удлинились и свисали уши чуть ли не до груди, а у второго — нос. Выглядело не очень, но эти придурки, осмотрев себя, начали веселиться. Остальные гриффиндорцы подхватили смех, развлекая себя и других.
— Миленько, — проговорила Гермиона, слегка скривившись в совершенно обратных этому слову эмоциях.
— Пойдём уже на завтрак.
Большой Зал Хогвартса тихо гудел от шепотков и разговоров, в которых то и дело слышалось «дементоры». Практически все испугались той встречи в поезде, многие были напуганы и бледны, а некоторые могли похвастать выразительными синяками под глазами от бессонницы.
Мимолётно глянул на стол слизеринцев. Малфой присутствовал. Малфой что–то обсуждал. Малфой пару раз ехидно улыбнулся, но выглядел потерянным. Однако, похоже никто не обращал внимания на этот факт. Вежливость, невнимательность или неосведомлённость о недавних событиях? Насколько мне известно, смерть Люциуса нигде не афишировалась. Интересно, это же неспроста.
***
Кабинет на седьмом этаже, отведённый под предмет «Древние Руны» выглядел довольно интересно и необычно. У меня всплыло в голове старое–старое воспоминание, когда ещё в прошлой жизни, в возрасте лет пяти или шести, меня родители отправили учить английский. В том кабинете все стены были увешаны различными плакатами, таблицами, картинками и прочим, но каждое слово и буква, абсолютно каждое было на неизвестном мне языке. Вроде бы и буквы похожи, но складывались в какой–то невероятный бред, да ещё и сами уроки шли по принципу полного погружения — ни слова по–русски. Вот это был стресс.
Сейчас же я испытал сильное чувство ностальгии, смотря на различные картинки и плакаты вдоль стен и на них, таблицы, полочки с предметами, на которые были нанесены рунические надписи. И ни слова не мог понять. Ну, почти. Смысл парочки рун, примерный перевод других — это я знал. Именно это знание и спровоцировало порыв ностальгии — вроде и символы знакомые, но ни бельмеса не понимаю.
За преподавательским столом сидела солидного вида дама, возраста неопределённого, но не молодая. Её чёрные волосы были собраны на манер Леголаса, но с ровной чёлкой, аккуратные очки и тёмно–бордовая мантия, словно из шелка на вид.
— Здравствуйте, — поздоровались мы одновременно с Гермионой, попутно осматривая студентов. Было их не много, я бы даже сказал — предельно мало. Блондинка–слизеринка, кудрявый паренёк от воронов, кажется, Гольдштейн. Всё. Ни одного человека от барсуков. Очень любопытно.
— О, ещё ученики, — позволила себе легко улыбнуться преподаватель, поднимая взгляд от каких–то свитков. — Присаживайтесь, скоро начнём.
Мы прошли вперёд и сели на первую парту среднего ряда. Справа — блондинка. Гринграсс, точно. Я уже и забыл о её существовании. Как и положено приличной ученице, сидит ровно, руки на парте, рядом заняли место учебник и пара словарей–толмачей, как и свитки пергамента. В ряду слева от нас сидел Гольдштейн, не менее прилежно изображая памятник отличнику.
Разложив всё, что есть к уроку, мы не стали терять времени зря. Гермиона достала небольшую книжку, с огромным интересом начав её читать, а я продолжил работать над проектом «разума в кубе», делая записи в небольшом блокноте. Самой обычной ручкой. У нас, кстати, довольно мало учеников пользуются ручками и тетрадями для личных записей — всё с перьями да с перьями. Никакой практичности.
— Так, ладно, господа ученики, — встала из–за стола наш преподаватель, а дверь в кабинет закрылась. — Не будем терять время и ждать начала занятия. Всё равно никто больше прийти не должен.
Преподаватель вышла к нам, встав напротив среднего ряда.
— Для начала, раз нас так мало, то предлагаю сделать небольшую перестановку.
Лёгким движением палочки, первые парты соседних рядов медленно и аккуратно съехались к нам вплотную. Гринграсс лишь выгнула бровь, идеально подражая Снейпу, а Гольдштейну вообще было всё до лампочки — он ожидал урок.