— Здравствуйте, — с лёгкой улыбкой в кабинет зашёл профессор Люпин.
Довольно высок, но чуть–чуть сутул. Под не самой новой, но качественной мантией скрывался светлых коричневых тонов деловой костюм и старые, но вроде как добротные ботинки.
— Вы можете отложить в сторону учебники и письменные принадлежности. Сегодня мы сразу перейдём к практике.
Все оживились, а я вдруг понял, что ситуация крайне неопределённая.
— Давайте, вставайте с мест, берите палочку и подходите.
По мере того, как мы выполняли эту нехитрую инструкцию, столы и стулья разъезжались к стенам, освобождая середину аудитории. Теперь, когда места визуально стало больше, всеобщее внимание привлёк закрытый платяной шкаф с ростовым зеркалом на двери. Когда он тут оказался? Магия, не иначе. В шкафу определённо кто–то был и находиться там не желал — глухие скребущие звуки и подрагивания шкафа говорили об этом.
— Итак, дети, есть у кого догадки, с чем мы будем работать сегодня? — профессор Люпин медленно ходил между нами и шкафом. — Нет? О, пожалуйста.
Профессор указал взглядом куда–то за меня.
— Скорее всего, боггарт, сэр.
— Правильно, мисс…
— Браун. Лаванда Браун.
— Правильно, мисс Браун. В шкафу находится боггарт. Кто знает, как можно с ним бороться?
— Сжечь к Моргане! — выкрикнул кто–то, вызвав одобрительный гул осведомлённых о сути существа учеников.
— Это, без сомнений, действенный способ для уничтожения боггарта, мистер…
— Нотт.
— Мистер Нотт. Но было бы неплохо, если бы вы назвали заклинание не для уничтожения, а именно противодействия, нейтрализации боггарта. Есть мысли? Нет?
Осмотрев нас и не найдя желающих ответить, Люпин улыбнулся.
— Это заклинание называется Риди́кулус. С его помощью можно превратить боггарта во что–то смешное. Кто скажет, зачем это нужно и как поможет? Мисс в первом ряду?
— Грейнджер. Гермиона Грейнджер, сэр. Боггарт обладает способностью беспрепятственно проникать в сознание жертвы, считывая его самые сильные страхи и принимая их обличие. Это нужно боггарту, так как он питается эманациями страха жертвы и чем сильнее они будут, тем лучше для него. Чем сильнее страх, тем больше ты его боишься, тем сильнее становится боггарт, попутно усиливая ментальное воздействие, усиливая страх и так до бесконечности. Риди́кулус способно прервать эту цепочку превращением боггарта во что–то если и не забавное, то хотя бы не страшное.
— Отличный развёрнутый ответ, мисс Грейнджер. Пять баллов Гриффиндору. Теперь, давайте разучим это заклинание.
Люпин вынул из внутреннего кармана мантии палочку и начал показывать жест, после чего мы повторяли его с десяток раз. Потом повторяли слово активации, «Риди́кулус».
— Отлично. Помните, что нужно чётко представить, как ваш страх превращается в нечто смешное и применить заклинание. Итак, кто первый?
Желающих не было.
— Тогда… Начнём с храбрых гриффиндорцев? — улыбка Люпина вроде бы и добрая была, но проблем обещала море. Так и случилось, хоть и поначалу было забавно.
Вообще, я не одобрял подобное, но спорить с преподавателем бессмысленно. Показывать свой самый сильный страх перед всеми — большая ошибка. Знание подобного может быть удивительно эффективным инструментом воздействия. Вот в итоге выяснили, что Рон до жути боится пауков — когда он вышел перед шкафом и Люпин открыл дверцу, из этого самого шкафа вылетел и замер перед Роном чёрный сгусток дыма, тут же превратившись в гигантскую чёрную вдову. Ужас на лице Рона был просто подавляющим и с большим трудом парень навёл палочку на цель. Два раза потребовалось ему чуть ли не плачущим голосом произносить «Риди́кулус», прежде чем на лапках паука появились роликовые коньки и тот распластался на полу аки корова на льду. Класс засмеялся.
— Отлично, мистер Уизли! Следующий!
Чего только не боялись ученики: клоунов, змей, лягушек, мышей. В общем — всякую живность или просто странные вещи.
— Мистер Найт! Прошу, — пригласил меня Люпин.
И я подошёл. Пару секунд передо мною был лишь чёрный шарообразный сгусток.
Мир начал резко терять краски и буквально сужаться до небольшого «окошка». Дикий и потусторонний холод расколол тело, и оно осыпалось мелкими осколками. Ни боли, ни страха, ни печали. Всё словно исчезло, перед глазами пустота и темнота, звуки как отрезало и словно через вату доносился лишь собственный пульс, становясь тише. Где–то там раздавались крики, возня, шорохи… Пустота и нет ничего вокруг.