Разговор сам собой заглох.
— А ты что думаешь об их внезапной реплике на наш счёт?
— Что я думаю? Ну, мы же в Хогвартс учиться пришли… Да и ты сам говорил, что хочешь воспользоваться этими семью годами в полном объёме, чтобы выйти из Хогвартса не неумехой, а волшебником, с мнением которого будут считаться. И мне рекомендовал.
— Эм… — я аж завис от такого. — Ты что, сейчас меня процитировала?
— Да.
— Ла–а–адно. А думаешь–то что? А, сейчас проверим радикальным, но безобидным способом.
Быстренько развернувшись к Гермионе спиной, попросту лёг, пристроив свою голову у неё на ногах.
— Макс! — со смесью смущения и праведного негодования Гермиона смотрела на меня сверху вниз.
— Это научный эксперимент! — воздел я палец к небу. — Если не знаешь, что думать — спровоцируй эти мысли.
— Спровоцируй мысли, значит…
— Ага. Что думаешь?
— Что хочу обнять тебя за шею и давить, — Гермиона и вправду потянула руки к шее, но остановилась на полпути. — Или стукнуть тебя чем–нибудь потяжелее.
— Сейчас, я только глаза прикрою…
И прикрыл. И меня даже не ударили. Не дождавшись расправы, устроил голову поудобнее, а взмахнув палочкой, немного изменил заглушающие чары. Теперь звуки веселья снаружи казались чётче, но словно дальше, создавая просто спокойный фон. Эх, чем я занимаюсь? Ровно через две недели моя жизнь может радикально измениться на «до» и «после». Нужно изучать книги, учить и понимать гору материала, проводить расчёты, а я? Я страдаю какой–то фигнёй. Правильно сказала Гермиона, напомнив мне мои же слова — нужно воспользоваться временем в полном объёме, чтобы выйти из Хогвартса… Чтобы хотя бы просто выйти из Хогвартса.
Внезапное и неожиданное ощущение чужой руки в волосах было необычным и непривычным. Последний раз нечто подобное я чувствовал ещё в прошлой жизни.
— Что случилось? — тихо спросила Гермиона. — И не говори, что «ничего». У тебя на лице всё написано.
Я лишь глубоко вздохнул.
— Ты мне не доверяешь? — досаду в её словах можно было буквально пощупать.
— Доверяю.
— Но не расскажешь.
Не открывая глаз, тихо заговорил:
— Мы в мире магии. Тут можно читать мысли, принуждать заклинанием или зельем, да хоть тот же Веритасерум. Мои тайны могут нанести вред тебе же. Я вот только что придумал совершенно легальный способ выудить любую информацию из человека. Амортенция.
— Что? Амортенция? Как? — даже поглаживания головы на миг прекратились, тут же став чуть более оживлёнными. Заговори о знаниях и информации — Гермиона тут же станет более активной.
— Поишь человека Амортенцией на себя, тот, как и положено, теряет голову. И ты такой: «Дорогая моя, ты же выполнишь мою просьбу?». И жертва выполнит, осознанно. Всё, ради «любви». Жуткая вещь, и абсолютно законная. Хорошо хоть, не навсегда и быстро проходит.
— Думаешь, я не распознаю Амортенцию? Если вдруг апельсиновый сок начинает пахнуть жел… Чем–то другим — это повод задуматься.
— Герми. Мои тайны — опасны. Это не тайны Поттера, самые страшные из которых в том, что ему несладко у родственников, и в том, что у него дырки на всех носках.
Девушка тихо хихикнула.
— Тут всё серьёзно. Взваливая на тебя груз тайн, я лишь подвергну тебя, пусть и эфемерной, но опасности. Да и к чему лишние беспокойства?
— Вдруг я смогу помочь? Пойми, я беспокоюсь за тебя.
— Мне это, конечно, льстит, но… — тут я вновь подумал, у кого можно просить помощи, а перед закрытыми глазами то и дело возникал образ портрета леди Вальбурги. Отправлю–ка я письмо Кричеру, пусть расскажет о проблеме портрету, а та может книжку какую пошлёт, или посоветует чего.
— Знаешь, Герми. А мне и вправду может потребоваться помощь.
Рука, что так приятно гладила меня по голове, на миг замерла.
— Какая?
— Ещё не придумал, но завтра точно придумаю. Кстати. Как проходит наш эксперимент?
— Плодотворно.
Открыв глаза, я посмотрел снизу вверх на улыбнувшуюся Гермиону.
— Однако, — напустила она в голос серьёзности. — Я считаю, что думать о чём–то подобном нам слишком рано.
— Да я сам того же мнения. Но в принципе–то подумать можно?
— Кто знает…
— Кстати. Ты ведь почти оговорочку по Фрейду сделала.
— Что?
И улыбаемся понаглее.
— Чем, говоришь, для тебя пахнет Амортенция?
— Ничего не знаю. Впервые слышу. И вообще, — меня принудительно вернули в сидячее положение. — Спать пора, время позднее, уроки завтра, тренировки. Нужно выспаться.