— О чём задумался? — рядом на диван плюхнулась Гермиона. Школьную форму все уже сменили на различную повседневку и сейчас на ней длинная чёрная юбка с не менее чёрными колготками, да тоненькая–тоненькая белая водолазка. Просто и всегда к месту. Всякие штаны да ветровки, среди которых есть одна ядовито–розовая, девушка использует лишь для тренировок.
— Да так, думаю, чем летом заниматься буду.
— Да? А мне родители написали, что мы вновь поедем во Францию. Правда, они ещё не сказали, куда именно, но не сомневаюсь, что это будет интересное место. Ну или курорт. Давно уже нужно съездить именно в такое место. Средиземное море, Ницца, пляжи…
Громкий смех отвлёк нас от беседы, а причина была проста — кто–то из мелких попался на очередную сладость от близнецов, и теперь у паренька со второго курса растёт мощный такой второй подбородок. Судя по лицу жертвы, ему вообще всё нравится, и он в восторге. Хм, а чего народа тут так много? Наколдовав Те́мпус, удивился — время было уже к вечеру.
— Макс, — Гермиона вернулась к разговору. — А ты пойдёшь на финал кубка мира по квиддичу?
— Что, простите? — выгнул я бровь в стиле Снейпа. — Кто вы и где Гермиона? Тебе же вообще не интересен квиддич.
— Да дело не в квиддиче, — отмахнулась девушка, тряхнув собранной сзади копной волос. — Там за неделю некоторые занимают места и должен быть построен огромный палаточный лагерь, ярмарка и прочее. Это отличная возможность понаблюдать за волшебниками, увидеть быт и прочее. Здесь же школа, а кроме неё только и остаются торговые улочки. Не показательно.
— Сама по себе идея занятная, но квиддич? М-да. В принципе–то можно, — я и вправду задумался об этом варианте. Может стоит найти кого–нибудь, кто в течение месяца будет гонять меня по боёвке в жесточайшем режиме «сдохни или умри», а потом я проверю навыки на хулиганах в пожирательских масках? Если они объявятся, конечно же.
— Тогда нужно будет заказать билеты и арендовать место. Говорят, этих самых мест уже осталось только треть. И есть ещё одна проблема.
— Какая?
— Несовершеннолетние могут посетить это мероприятие только в сопровождении взрослых.
— О-у. Это может быть проблемой.
— Ага…
— Я что–нибудь придумаю. Но даже если и не придумаю, то всегда можно найти способ обмануть систему.
— Какой–то ты не гриффиндорец, — ухмыльнулась Гермиона, но вариант, судя по всему, к рассмотрению приняла. — Кстати, я подходила к профессору Флитвику по поводу проекта.
— Да? И что?
— Профессор довольно сумбурно накидал его суть тезисами и уже сейчас у меня есть некоторые идеи, но не думаю, что смогу их проверить до следующего года. Всё–таки нам нельзя колдовать на каникулах.
— В Египте можно.
— Да? — удивилась и оживилась Гермиона.
— Ты же не собираешься ехать в Египет только ради возможности колдовать?
— Нет конечно! Просто это довольно интересно. А почему?
— Там считают, что раз волшебник получил право на ношение концентратора, то вполне способен, а точнее обязан, сам нести ответственность за свои действия. Такие вот дела.
— С одной стороны это очень грамотно и должно привить ответственность, как мне кажется. Но с другой… Наверняка, там много работы для Обливиейторов.
Мимо пронеслась стайка счастливых первокурсников, наперебой хвастающаяся какими–то своими достижениями.
— Кто знает? Но вот их авроры внушают. Выглядят очень боевыми, так сказать. Кстати, давай–ка телефонами обменяемся, а то всё совы да совы. Сейчас за сумкой схожу.
Гермиона на секунду замерла с полным шока выражением лица, и с какой–то горестной улыбкой откинулась на спинку дивана.
— Как же глупо… Только сейчас догадались.
Встав с дивана, улыбнулся подруге.
— Да и я не лучше.
Буквально уже через минуту вернулся с тетрадкой и ручкой, а гостиная–то более–менее притихла. Причиной тому стала небольшая склока на повышенных тонах между Гермионой, Роном и Гарри. Девушка покинула диван в нашем укромном уголке и стоя спорила с рыжим и очкастым, а остальные наблюдали, делая вид, что им не интересно.
— Какое вообще вам дело до того, с кем я общаюсь и чей сын Макс? — сложив руки на груди смотрела Гермиона на своих оппонентов, переводя взгляд с одного на другого.
— Да как ты не понимаешь? — разорялся Рон своим громким голосом. В маму, наверное? — Он же сынок пожирательский! Малфой самый настоящий! Гарри, скажи ей! Что писал твой крёстный и что сказал Люпин?