— Ты достал меня, Малфой, — прошипел в лицо испуганному парню, удерживая сферу Проте́го Тота́лус. — Я не знаю и знать не хочу, притворяешься ты идиотом, или в самом деле такой тупой. Но я тебя предупреждаю последний раз. Будешь нарываться — покалечу так, что мать родная не узнает, ясно? Я спрашиваю, ясно?!
Малфой судорожно закивал головой, и в итоге я отпустил парня, провёл вдоль палочки рукой, переводя подпитку Проте́го на свободную руку, и усыпил несчастного.
— Лорд, блин…
Развернувшись к уверенно державшей меня на прицеле палочки Дафне, вопросительно выгнул бровь.
— Ну, а у вас какие ко мне вопросы, юная леди?
— О чём ты говорил с моей мамой? — уверенным и настойчивым был её тон.
— Мамой? Хм, значит, леди Дельфина твоя мама? Буду знать.
Дафна была явно удивлена ответом.
— То есть ты не знал, что она моя мама?
— А с чего бы мне это знать?
Толстяки Крэбб и Гойл начали приходить в себя. Сняв Проте́го Тота́лус, тут же отправил слабенькое разоружающее в Дафну, чтобы лишь палочку выбить, а не как Снейп Локхарта в полёт отправил. Перехватив палочку девушки, вновь отправил серию Сту́пефаев в приходящих в себя неудачников. Вот ничему они не учатся, хотя стоит отдать должное моей скорости под усилением, но всё же…
— С чего бы это я должен был знать, кто кому мама?
Покрутив в руках палочку Дафны, ухмыльнулся мелкой пакости, зародившейся в голове.
— Отправлю палочку по почте вашей семье. Думаю, леди Дельфине будет приятно узнать, что её дочь непонятно чем промышляет в компании слабоумных слизеринцев по тёмным переулкам вечернего Лондона.
— Ты не…
Сделав шаг в тень, привычно скрыв себя комплексом чар сокрытия, остался наблюдать.
— … посмеешь, — растерянно закончила девушка.
Само собой, я не собирался уходить, ведь действительно, девушка осталась одна, в переулке, без палочки, а вокруг — куча парализованных идиотов. Я ведь слегка переборщил с последними Ступефаями — кто его теперь знает, когда парни очнутся.
Девушка некоторое время пребывала в растерянности, но быстро начала приводить в чувство сначала Нотта, потом Паркинсон. Когда дело дошло до здоровяков Кребба и Гойла, я с чистой совестью покинул это место и покинув Косую Аллею через дырявый котёл, отправился на автобусе до дома на Гриммо.
— Леди Вальбурга, — поприветствовав кивком портрет моей двоюродной бабки, сел на стул, что Кричер так и не убрал. — Почему вы не сказали, что Дельфина Гринграсс является сверстницей моей мамы?
— А надо было?
— Это было бы неплохо. По непонятной мне причине я готовился ко встрече с более консервативной леди на поколение старше. Ладно, отставим в сторону этот нюанс. Скажем так, приятная неожиданность.
— Если Дельфина согласилась тебя учить, то скоро ты её возненавидишь. Ты ничего странного не заметил? Ну, если подумать.
— Кроме того, что она выглядит неприлично молодо для своих лет?
— Эх, сам потом поймёшь. Расскажешь, что с договором?
— Месяц меня погоняют и посмотрят, что я из себя представляю, а там определимся.
— Не оплошай, — очень серьёзно сказала Вальбурга. — Выложись на полную. В договоре указаны пункты о всяком неразглашении и неиспользовании тайн в личных целях?
— Есть.
— Выложись на полную. Только тогда Дельфина сможет реализовать твой потенциал и если он действительно хорош, то и в полноценные ученики возьмёт.
На этом беседа с Вальбургой подошла к концу, а я отправился домой, собираться.
***
Пасмурным тёмным утром, когда моросил мелкий противный дождик и то и дело поддувал порывами лёгкий ветерок, я стоял у дверей внутри только–только открывшегося кафе Фортескью, полностью готовый, как говорится, к труду и обороне. Вокруг стояла тишина. Девушка–официантка протирала столы. Иногда слышался звон посуды где–то в глубине кафе, на кухне. Еле слышно разбивались крохотные капли дождя о стекло. Погодка вынудила меня приодеться несколько необычно — чёрные штаны в армейском стиле и с высоким сапогом, белая футболка, чёрная толстая ветровка с глубоким капюшоном и пальто. Образ вообще не английский, но что поделать? Мрачная погода диктует свои правила и только водоотталкивающие чары несколько сглаживают эту мрачность.
Воронка пространственной аномалии, именуемой здесь «Аппарацией», мгновенно появилась и исчезла в паре метров от входа в кафе, явив на пустую улицу Аллеи фигуру женщины, укутанную в плотную чёрную мантию с капюшоном, из–под которого виднелась коса светлых волос. Женщина быстро, не обращая внимания на резкий порыв ветра, шагнула к двери и распахнула ту, с характерным звоном колокольчика. Осмотревшись, она направилась ко мне, скинув капюшон.