Директор задорно улыбнулся.
— Вот и получается, — взяла слово Дельфина. — Что выучить тебя на мастера, Макс, можно довольно быстро, ведь основная сложность, сила, вовсе и не сложность в твоём случае. Да и знания у тебя очень богатые. Остаётся вопрос в практике и более специфических знаниях. А тем для научных работ — множество неисчислимое. Кстати, а ты знаешь, почему Мастер Чар — самое распространённое звание?
— Нет.
— Можно написать работу о зачаровании любой бесполезной вещи, превращая в ещё более бесполезную, и это будет научной работой.
Директор на такой пассаж от Дельфины улыбнулся, сверкнув очками–половинками.
— Вы только, миссис Гринграсс, профессору Флитвику это не говорите. Последний раз, когда ему об этом намекнул лет восемь назад профессор по ЗоТИ, этому самому профессору пришлось страдать от мелких пакостей каждый день на протяжении всего учебного года. Я ещё никогда не видел такого счастливого окончанием контракта преподавателя.
— Я даже не сомневаюсь, — улыбнулась Дельфина. — Что касается других причин… Пропажа Генри. Полагаю, для вас не секрет, что он «сочувствует» Волдеморту? Ещё во время событий после финала кубка мира у меня возникли некоторые подозрения насчёт него, но после рассказа профессора о снах юного мистера Поттера, я пришла к однозначным выводам. Похоже, пока я увлеклась твоим испытанием, Макс, Генри умудрился провернуть свою авантюру и явно помог Волдеморту обрести тело гомункула, или что–то в этом роде. Преследует он очевидную цель и рассчитывает на помощь Волдеморта в избавлении от некоторых ограничений. Как итог: я не хочу, чтобы Генри испортил тщательно выстраиваемую репутацию рода, явившись прилюдно с Тёмным Лордом; не хочу, чтобы он подорвал проведение турнира, в который мы вложили силы и средства; не хочу, чтобы он как–то навредил семье.
— Я, конечно, извиняюсь, — вновь поднял руку. — Но не проще ли… Ну, того.
— Генри Фоули, — заговорил Дамблдор. — Очень неприятным был волшебником.
Начало меня удивило. Не о каждом волшебнике так выскажется Дамблдор.
— Его поступки… Его, и его товарищей, отвратительны и я должен признать, что меры, принятые семьей Гринграсс и некоторыми другими, были не просто оправданы, а уместны. Знающий человек сказал бы, что они достойны только смерти, но поверьте мне, мистер Найт — в этой жизни есть вещи, много хуже смерти.
На краткий миг я увидел перед собой не причудливого дедушку, а старого решительного волшебника, способного на невероятную жестокость. Но лишь на миг.
— В общем, — прервала воцарившееся молчание Дельфина. — Мы все здесь внезапно для самих себя оказались в одной лодке, как говорят обычные люди. Профессор Дамблдор хочет оградить детей от внезапно нависшей угрозы. Я хочу предотвратить диверсию на турнире и бунт одного нерадивого недочеловека, попутно обучая одного талантливого человека. Ты, Макс, хочешь в Запретную Секцию, обучиться и выиграть турнир. И всё это крутится вокруг этого самого турнира. И что в итоге?
— А в итоге, — встал с кресла Дамблдор, и мы последовали примеру. — Каждый будет делать то, что должно. Однако, прежде чем разойтись, хочу попросить вас, мистер Найт. Не поймите неправильно, вы можете и не выполнять эту просьбу, но присмотрите за юным Гарри на турнире. Поверьте, он нужен нам всем, живой и желательно, невредимый. Я уже заметил, что по характеру вы больше слизеринец, а потому, за эту маленькую просьбу, я не останусь в долгу.
— Хорошо, директор. Если испытания будут проходить параллельно, я пригляжу за ним. Но не проще ли научить чему–то самого Поттера?
— Как можно чему–то научить того, кто учиться не желает?
Вопрос был явно риторический и ответа не требовал, а потому я лишь кивнул, получив такой же кивок в ответ, и мы с леди Гринграсс покинули кабинет директора. Ещё на винтовой лестнице Дельфина перекинулась в белую кошку, мгновенно забравшись мне на плечо.
— Вы знаете, — заговорил я, пока мы шли по коридору. — Ваше присутствие на моём плече вызывает некоторый когнитивный диссонанс.
— Мя… — кошка спрыгнула на каменный пол коридора, а в воздухе появился кусочек пергамента со строчками текста. Я ловко его перехватил, и прочитал.
— Хорошо. Завтра так завтра. И Гермиону возьму.
— Мя…
Кошка быстро растаяла в тенях тёмного коридора, оставив меня в состоянии странной задумчивости. Как–то всё больно просто проходит. Но, с другой стороны, почему два взрослых волшебника не могут попросту договориться к обоюдной выгоде? Далеко не везде должны быть интриги, хотя Дамблдор, как и всегда, несколько недоговаривает.