С момента объявления о бале в замке поднялась невероятная суета, а мой поступок вызвал ощутимый резонанс. Одни восторгались, другие кривились, но весь мужской состав Слизерина смотрел на меня с ненавистью. Почему? Ну, им своих дам приглашать, а они там малость кукухой потекли на фоне ими же надуманной аристократичности и политики партии, мол: «Чистота крови же, вы чего?». В общем, не желали слизеринки приглашаться, коль приглашение скромнее моего. Изощрялись они там каждый на свой лад и события на публику не выносили особо, но отголоски всеобщего слизеринского негодования доносились из подземелий каждый божий день.
Добавляли градус безумия и уже согласившиеся барышни, то и дело обсуждая костюмы, наряды, аксессуары, их соответствие и прочее. Но вот что меня удивило, так это отношение к данному вопросу Гермионы.
— Ну, я предполагала, что будет какое–то праздничное мероприятие подобного характера, — заявила она однажды после тренировки. — Ведь указано же было в списке платье и парадная мантия. Предполагала я и то, что пойду так или иначе с тобой, ведь сугубо логически, особо из мальчиков я больше ни с кем не общаюсь, да и… Ты видел их?
— Ну да. Забавно.
— Забавно… Они словно под Петри́фикус попадают при попытке пообщаться с девушкой, а ведь пока о бале нам не сказали, все довольно хорошо общались. А тут вдруг дошло до них, что девушки, оказывается, ещё и девушки!
— Так что там с одеждой? Мы же вместе.
— Вот именно. Не сомневаюсь, ты бы надел всё чёрное. Вот мы с мамой и померили как–то интереса ради различные чёрные платья. Ты знаешь, это невероятно, насколько чёрные вещи хороши. У меня была шальная мысль, такая, типично девичья, надеть какое–нибудь розовое платье, пышное. Когда была маленькая, порой представляла себя принцессой в подобном платье.
Гермиона немного покраснела.
— Бывает. Наверное. Никогда себя не представлял принцессой.
Девушка на такую реплику лишь страдальчески закатила глаза к потолку.
— Однако, — продолжила она. — Трезво оценив ситуацию, отказалась от идеи выглядеть как какая–то сахарно–ванильная куколка. В итоге, у меня чёрное платье и парочка серебряных украшений.
— Ясно. Но ты права. Я буду весь в чёрном.
— Чёрный Рыцарь–на–белом-коне? Нам понадобится помощь Колина?
Неоднократно мне припоминали бедного трансфигурированного третьекурсника, хоть и добровольца. Хорошо, что припоминание это было в форме шутки, а не упрёков.
Вот так и решился вопрос с одеждой, правда, платье Гермиона мне не показала. Костюм я попросил подобрать Кричера в письме, указав все свои размеры и предпочтения. Гардероб Блэков — огромный склад стильной одежды, хоть и консервативной. Вместе с этим попросил его подобрать серебряные аксессуары. Без сюрпризов. А то в доме на каждом углу можно вляпаться во что–то внезапно ожившее, кусачее и стреляющее неприятными заклинаниями и проклятиями, запросто натягивающими глаз на попу.
На пиру, который обычно являлся прощальным перед праздниками, выяснилось, что лишь единицы уезжают домой на каникулы и то, лишь с младших курсов. В итоге, шикарный пир в Рождественской атмосфере, с шикарной, как и всегда ёлкой и прочими украшениями, стал просто очередным пиром.
Сегодня же, утром, я вовремя сбежал из комнаты — там начиналась какая–то совершенно безумная заварушка с домовиками, подарками, всеобщей паникой и ужасом. Сам я подарки не получаю, да и не посылаю… Может начать менять эту устоявшуюся личную традицию?..
…Постояв немного, глядя на летающие под углом снежинки, я вернулся в замок. Даже здесь, буквально у дверей, ощущалась уже как две недели длящаяся суета с предстоящим балом, хоть и вышла она на финальную стадию. От воспоминаний того, как Рон Уизли пытался пригласить Флёр на бал у меня до сих пор смешанные чувства. С одной стороны, было забавно наблюдать за очередным провалом рыжего, но с другой — выглядел он во время этого самого приглашения до ужаса отвратительно: какой–то безвольный, с глупым лицом, чуть сгорбившийся, чуть ли не пускающий слюну, с трудом вымолвил пару фраз. Ужасно. Малфой, кстати, попытался сделать то же самое, но в итоге выглядел точно так же.
Добравшись до гостиной, где уже сейчас, ещё до ланча, ученики проверяли и перепроверяли степень своей готовности к балу, а младшие поглядывали на старших с завистью и собравшись в кучку готовили какие–то свои коварные планы на этот бал, я заметил выбивающуюся из общей схемы картину. На нашем с Гермионой диванчике сидели сама, собственно, Гермиона, Лаванда и Парвати. И если последняя выглядела вроде–как нормально, то на лицах Гермионы и Лаванды отчётливо читалась великая трагедия, не иначе. Ведомый желанием подойти и узнать причину столь ужасного состояния, я направился к диванчику.