Вечером в гостиной, когда волнения окончательно перегорели и мы просто сидели вместе на диванчике, вместе рисуя обычными карандашами различные схемы, нарочно добавляя всякий бред и глупо над ним хихикая, распугивая тем самым других учеников, случилось нечто невероятное. В гостиную зашла профессор МакГонагалл, а у некоторых старшекурсников от шока даже бутылки со сливочным пивом повыпадали из рук — так это было неожиданно. Профессор подошла к нашему диванчику.
— Мистер Найт, мисс Грейнджер.
— Добрый вечер, профессор, — оторвавшись от схем, мы встали с дивана и кивнули.
— Позволите, заглушающие чары?
Мы вновь кивнули, а МакГонагалл обвела волшебной палочкой черту вокруг нас. Это какие–то другие, неизвестные мне чары.
— Директор просил передать вам, что пришло время «похищать»… мисс Грейнджер. Так же он сказал, что вы, как полностью разгадавший абсолютно всю суть испытания, можете присутствовать при… «похищении».
МакГонагалл старалась сохранить бесстрастное лицо, но оно всё равно передавало неприязненное отношение профессора к происходящему.
— Само собой, для вашего спокойствия и уверенности, что всё будет хорошо. Однако, там будут другие директора и организаторы вместе с мадам Помфри. Никто не поверит, что вы так точно смогли разгадать и просчитать суть второго тура. Директор не хотел бы дискредитировать Хогвартс и наше министерство на фоне налаживающихся, наконец–то отношений между странами и школами. Потому, в открытую идти мы вам не рекомендуем. Но вы ведь пойдёте?
— Безусловно.
— Вам знакомы дезилюминационные чары?
— Мне знаком вообще весь комплекс сокрытия. Но от глаза Грозного Глаза, прошу прощения за тавтологию, это меня не скроет, не так ли?
МакГонагалл улыбнулась.
— Не скроет. Но он знает, что вы знаете… И вы меня простите, — профессор вновь улыбнулась.
— Что–то нужно взять? — спросила Гермиона.
— Ничего, мисс Грейнджер. Кстати, а вы догадываетесь, кто будет другими «похищенными»?
— Могу предположить, — улыбнулся я, — что это Рон Уизли, — загнул я один палец, считая. — Младшая сестра Флёр Делакур, не знаю её имени — это два. Девушка–француженка, с которой Крам был на балу — третья.
МакГонагалл посмотрела на меня уже не скрывая удивления.
— Поразительная проницательность.
— Почему вы мне это всё рассказываете?
— А разве я что–то рассказала? — с наигранным непониманием посмотрела на меня профессор. — Я вернусь буквально через минуту.
Профессор движением палочки сняла чары заглушения, а я тут же начал быстро накладывать на себя все мыслимые чары сокрытия и в итоге успел это сделать так быстро, что никто даже не заметил моего исчезновения. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что этот уголок с диваном вообще странным образом не привлекает к себе особого внимания.
— Волнуешься? — из пустоты спросил я Гермиону, на что она лишь отрицательно мотнула головой.
— Я прекрасно поняла, как всё работает, и чего мне стоит ждать. Палочку, как я поняла, отбирать у меня никто не будет. А если заберут — ты увидишь. Потом просто призови её и как вытащишь меня из озера, дай её мне. А там нам всё будет по плечу.
Пока мы говорили, МакГонагалл подошла к сидящим неподалёку Рону и Гарри, что играли в шахматы. Буквально три секунды разговора, и раздался возмущённый вопль Рона:
— Но я ничего не сделал! За что?
— Вот у директора и спросите, за мной, — резко и чётко ответила профессор и развернулась к выходу, глянув на Гермиону. Та всё поняла без слов и последовала за профессором. Ну и я вместе со всеми.