Практически сразу все звуки словно отрезало, и я погрузился в тишину лабиринта, где лишь лёгкое колебание и шуршание живой изгороди наверху приносили оживление. Тут было темно, а на небе всё больше появлялось звёзд. Готов поспорить, что через пару минут тут будет непроглядная тьма.
Вынув палочку, коснулся её кончиком указательного пальца другой руки, незаметно даже для самого себя превращая выступившую каплю крови в слегка светящуюся. Капнул в левый глаз, создавая особые чары Кошачьего Глаза. Лабиринт сразу перестал быть тёмным и каждый листик, завиток живой ограды или травка под ногами приобрели чёткость и ясность, хоть и утратили львиную долю цвета. Не теряя времени, скорым шагом двинулся по лабиринту. Чувство направления меня не подвело здесь, потому я чётко знал нужное мне направление.
— У носорога плохое зрение, но с его размерами это не его проблемы.
Ускоряй восприятие, но не тело, Ровена.
«Начинай, я подхвачу».
Выполнив ускорение восприятия гемомантией и магией, бегом отправился по лабиринту. Поворот, прямая, поворот, ещё поворот. Живность — акромантул. Накачиваю побольше магии в Сту́пефай. С палочки срываются в разные стороны двенадцать голубых сгустков, но следуя моей воле один за другим отправляются в уже прыгнувшего в атаке паука, буквально сбивая того в воздухе и вбивая в дальнюю стену изгороди. Направив палочку на изгородь с пауком, произнёс:
— Герба Инкрементис.
Искрящийся, но тусклый синий сгусток мгновенно ударил в растения, вызвав их бурный рост. За пару мгновений паук пропал в этих дебрях, а я отправился дальше — вложенной магии хватит ещё на пару секунд и спонтанный мутационный рост прекратится. Хорошее заклинание, если бы не эти мутации.
Вообще, пройти лабиринт можно было с модификацией Инсе́ндио или другими мощными огненными заклинаниями вплоть до Адского Пламени, но я посчитал это лишним. Очень лишним.
Завернув за очередной поворот, я ощутил магию на земле и в растениях, а проход словно был перекрыт белым туманом. Подойдя вплотную, начал водить вокруг палочкой.
— Они там что, упоролись? — не сдержал возмущения, поняв смысл ловушки. Зеркальный Лабиринт Сознания, мощная ментальная ловушка, способная довольно быстро свести волшебника с ума, при этом разрастаясь от его магии.
Потыкав палочкой в определённые места тумана, подцепил несколько подобий сенсорных нитей и контрольных нитей, и вытащил их на кончике палочки, тут же оборвав. Туман впитался в землю и стены, исчезая.
И вот я вновь бежал по лабиринту. Хотел бы я сказать, что это было сложно, но нет — нарвался ещё на пять ловушек, в том числе и на очередную игру восприятия — Зеркало Хеймера. Тебе кажется, что мир перевернулся вверх ногами. Мне даже понравилось — поставлю такую на Гриммо. Проходится легко — нужно просто пересилить страх упасть в небо. Современный человек за ловушку бы не посчитал, но это такая пыльная древность, что в те времена люди на гром молились, что уж тут говорить о смене восприятия гравитации.
Внезапный крик вынудил меня остановиться. Кричала Флёр. С одной стороны, у нас есть големы–наблюдатели и помощь прибудет, с другой — они не неразрушимые. Мало ли, что могло произойти?
Без затей трансфигурировал себя и одежду в чёрного ягуара, или пантеру, по–простому. Палочку я телекинезом поместил в кобуре, ведь я создал себе ещё и этакую шлейку, где и находилась кобура. Забавно, да, а что поделать? Палочка–то никуда не девается, я же не анимаг со своим пространственным карманом.
Очень быстро добрался до точки предполагаемого происшествия, встретив Крама с Лю́мосом над головой. Его взгляд был пустой и подёрнут белой пеленой — излишне мощное Импе́рио, заставляющее следовать точно инструкции, не оставляя ни капли свободы воли.
— Реду́кто, — Крам попытался сбить голема за моим плечом, но я к своему собственному удивлению поставил очень неплохой Проте́го прямо в форме животного.
Прыжок в сторону, рывок, ускорение.
— Кру́цио, — не менее спокойно Крам попытался применить ко мне пыточное, отправляя красный луч, но я увернулся, на ходу возвращая себе человеческий облик и с ходу ударяя кулаком Крама прямо в лицо.
Раздался хруст, и болгарин отлетел в сторону, а в руках у меня уже была палочка.
— Сту́пефай, — оглушил я парня, а рядом как назло появился Поттер, освещая себе дорогу Лю́мосом на палочке.
— Это он Кру́цио бросал?
Парень выглядел ещё более взъерошенным, очки набекрень, в паре мест порвана левая штанина, из–под которой виднелась кровь. Да и в целом, судя по следам грязи, поваляли его знатно.